Дом с характером

С другой стороны, такой взрыв мог разнести в клочки что угодно. Чармейн представила себе клочки голубого пламени, разбросанные среди оползня…

Питер вернулся в гостиную.

– Я знаю, что нам надо сделать, – объявил он.

– Что? – подскочила Чармейн.

– Надо пойти и рассказать кобольдам о Ролло, – сказал Питер.

Чармейн вытаращила на него глаза. Сняла очки и вытаращила глаза еще раз – так было лучше видно.

– При чем тут кобольды, когда Кальцифер…

– Ни при чем, – удивился Питер. – Зато мы можем доказать, что лаббок подкупил Ролло, чтобы тот сеял раздоры.

Чармейн всерьез задумалась, не вскочить ли и не огреть ли Питера по голове «Путешествием мага». Чтоб они провалились, эти кобольды!

– Надо пойти прямо сейчас, – убеждал ее Питер, – пока не…

– Утром, – сказала Чармейн твердо и окончательно. – Утром, после того как мы сходим на скалы и посмотрим, что случилось с Кальцифером.

– Но… – возразил Питер.

– Потому что, – сказала Чармейн, быстро выдумав причину, – Ролло все равно сейчас здесь нет, он ушел прятать свой горшок с золотом.

А надо, чтобы он присутствовал, когда ты будешь его обвинять.

К ее удивлению, Питер обдумал это и согласился с ней.

– И еще мы должны прибрать в спальне дедушки Вильяма, – сказал он, – на случай, если его привезут уже завтра.

– Вот иди и прибирай, – отрезала Чармейн. Пока я не запустила в тебя книгой, подумала она, а вдогонку и вазой с цветами!

Глава четырнадцатая,

в которой снова полным-полно кобольдов

Когда Чармейн проснулась на следующее утро, Кальцифер по-прежнему не шел у нее из головы.

Она пошла в ванную и увидела, что Питер увлеченно перестилает постель дедушки Вильяма, а грязное постельное белье запихивает в очередной мешок. Чармейн вздохнула. Опять стирка.

– Зато он будет занят и доволен, пока я ищу Кальцифера, – сказала она Потеряшке, поставив перед ней полную мисочку собачьего корма. – Ну что, пойдешь со мной на скалы?

Потеряшка, как всегда, была только рада пойти с Чармейн куда угодно. После завтрака она бодро засеменила за Чармейн через гостиную к входной двери.

Но на скалы они так и не пошли. Стоило Чармейн взяться за дверную ручку, как Потеряшка выскочила у нее из-за спины и толкнула дверь, и дверь распахнулась. А на пороге стоял Ролло – он как раз протягивал маленькую синюю руку за ежедневной крынкой молока. Потеряшка, отрывисто рыкая, прыгнула на Ролло, стиснула челюстями ему шею и прижала его к земле.

– Питер! – завопила Чармейн, стоя в луже пролитого молока.