Дом с характером

Чармейн поняла, в чем дело, когда вошла в кухню и Питер посмотрел на нее поверх клубов пара из кастрюли. Он раздобыл где-то передник и расставил посуду на полу аккуратными стопками. И воззрился на Чармейн с праведным гневом.

– Тоже мне, кисейная барышня, – процедил он. – Просишь ее помочь помыть посуду, а она цветочки собирает!

– На самом деле нет, – ответила Чармейн. – Эти мерзкие кобольды состригли все розовые цветы!

– Правда? – сказал Питер. – Безобразие! Твой дедушка, наверное, очень расстроится, когда вернется.

Чармейн посмотрела на блюдо для пирога с пирамидой яиц, стоявшее среди чайников рядом с большим мешком мыльной стружки.

– А яйца куда? Погоди минуту.

Она пошла в ванную и сгрузила гортензии в раковину. В ванной было не по-хорошему влажно и отовсюду капало, однако Чармейн предпочла об этом не думать.

Она вернулась в кухню и заявила:

– Подкормлю кусты заваркой из чайников.

– В добрый путь, – съязвил Питер. – У тебя уйдет на это несколько часов.

– Только пар идет, – определила Чармейн. – А должно булькать. И вовсе не несколько часов. Гляди.

Она выбрала две кастрюли побольше и начала выливать и вытряхивать в них заварку из чайников. Она как раз говорила: «В том, чтобы быть лентяйкой, есть свои преимущества, знаешь ли», как вдруг поняла, что стоит ей вытряхнуть чайник и поставить его обратно на стол, как чайник исчезает.

– Оставь хотя бы один, – встревоженно попросил Питер.

Чармейн обдумала его просьбу и осторожно поставила последний чайник на табуретку. Он тоже исчез.

– Ну вот, – огорчился Питер.

Поскольку было понятно, что он изо всех сил старается восстановить мир, Чармейн сказала:

– Когда я разберусь с заваркой, можно будет попросить чай в гостиной. Мама привезла еще мешок еды.

Питер заметно приободрился.

– Тогда давай поедим как следует, когда перемоем посуду, – предложил он. – Но сначала дела, что бы ты ни говорила.

И он заставил Чармейн делать дела, несмотря на отчаянное сопротивление. Когда она вернулась из сада, Питер подошел, отобрал у нее книгу и вручил взамен большое полотенце, чтобы повязать вместо передника. Потом он отвел ее в кухню, где началось загадочное и страшное действо. Питер сунул ей в руки второе полотенце.

– Я мою, ты вытираешь, – распорядился он, снял бурлящую кастрюлю с огня и вылил половину горячей воды на насыпанную в раковину мыльную стружку.