Дом с характером

Оставалось надеяться, что это ослабели чары, а не сам дедушка Вильям, где бы он сейчас ни был.

Там, причесываясь перед зеркалом, она разнервничалась еще больше. Ее отражение, по которому отчего-то ползли капельки воды, из-за рыжей косы на плече выглядело недопустимо юным. Король сразу поймет, что я еще школьница, думала Чармейн. Но размышлять об этом было некогда. Чармейн метнулась из ванной налево через ту же самую дверь и ворвалась в теплую прибранную кухню.

У раковины теперь громоздилось целых пять мешков белья, но Чармейн было некогда об этом тревожиться.

К ней, жалобно скуля, подбежала Потеряшка, а потом просеменила обратно к очагу, где по-прежнему полыхал веселый огонь. Чармейн уже собиралась постучать по стене рядом с очагом и попросить завтрак, но тут сообразила, почему Потеряшка скулит. Потеряшка стала такая маленькая, что не могла дотянуться хвостом до очага. Поэтому Чармейн постучала и сказала: «Собачий корм, пожалуйста», а уже потом попросила завтрак себе.

Сидя за чистым столом и глядя, как Потеряшка у ее ног деловито вылизывает мисочку, Чармейн торопливо уничтожала завтрак, не в силах удержаться от мысли, что все-таки гораздо приятнее, когда в кухне чисто и убрано. И от Питера есть польза, думала она, наливая себе последнюю чашечку кофе. Тут она подумала, что надо постучать по запястью еще раз. Узнав, что уже без шести минут девять, Чармейн в панике вскочила.

– Это же надо – столько копаться! – громко воскликнула она и помчалась обратно в спальню за элегантным жакетом.

Возможно, именно потому, что ей пришлось надевать жакет на бегу, она умудрилась свернуть за дверью не в ту сторону и оказалась в очень странном месте. Это была длинная узкая комната с протянутыми повсюду трубами, а посередине стоял большой котел, покрытый загадочным синим мехом, и из него подтекала вода.

– Только этого не хватало! – сказала Чармейн и попятилась обратно в дверь.

Она снова оказалась в кухне.

– Хорошо, что я знаю дорогу отсюда, – сказала она, промчалась через гостиную и побежала к входной двери. На крыльце она едва не опрокинула крынку молока, оставленную, видимо, для Ролло.

– Он ее не заслужил! – фыркнула она и хлопнула дверью.

И помчалась по дорожке между обезглавленных гортензий к калитке, которая с лязгом затворилась за ней.