Дом с характером

Он остановил Чармейн дрожащей старческой рукой:

– Прошу вас, мисс, держите собачку покрепче. Нехорошо, если она убежит и потеряется.

Чармейн услышала собственную скороговорку:

– Ах, я так рассчитывала, что ее можно будет принести, я уверена, что она ни на шаг от меня не отойдет, понимаете, она ни за что не хотела остаться, вот мне и пришлось ее взять и нести всю дорогу, иначе я бы…

– Очень хорошо, мисс, – сказал дворецкий, с усилием закрывая тяжелую дверь. – Его величество – большой любитель собак. Более того, его несколько раз кусали, когда он пытался подружиться с… по правде говоря, мисс, у нашего повара из Раджпухта есть пес, которого никак нельзя назвать миролюбивым созданием.

Известно, что он убивает других собак, если им случается нарушить границы его территории.

– Какой ужас, – слабым голосом произнесла Чармейн.

– Вот именно, – сказал старенький дворецкий. – Прошу вас, мисс, идите, пожалуйста, за мной.

Следуя за дворецким по широкому каменному коридору, Чармейн так крепко прижала Потеряшку к себе, что та заерзала.

В резиденции было холодно и довольно темно. Чармейн даже удивилась: здесь не было никаких украшений и почти никаких следов царственной роскоши, если не считать двух-трех больших коричневых картин в потускневших золоченых рамах. На стенах то и дело попадались бледные прямоугольники – там, где раньше висели картины, – но Чармейн страшно разволновалась и поэтому не стала думать о том, куда они подевались. С каждым шагом она все больше зябла и становилась все тоньше и ничтожнее, пока не почувствовала, что стала малюсенькая, как Потеряшка.

Дворецкий остановился и со скрипом отворил массивную квадратную дубовую дверь.

– Ваше величество, мисс Шарман Бейкер, – объявил он. – И собака.

После чего уковылял прочь.

Чармейн взяла себя в руки и проковыляла в комнату. Кажется, трясучка у дворецкого заразная, подумала она и даже не отважилась на реверанс, испугавшись, что ноги у нее подкосятся.

Комната оказалась огромной библиотекой. В обе стороны тянулись мрачные коричневые стеллажи.

Запах старых книг, который Чармейн вообще-то любила, валил с ног. Прямо перед ней стоял огромный дубовый стол, загроможденный стопками книг и кипами пожелтелых от времени бумаг; на ближнем краю бумаги были поновее и побелее. По эту сторону стола стояло три больших резных кресла вокруг переносной угольной жаровни в виде крошечной железной корзинки. Корзинка стояла на чем-то вроде железного столика, а столик – на истертом чуть ли не до дыр ковре.