Дом с характером

 – Если ты уверен, что это действительно прошлое и мусор не объявится снова весь в плесени…

– Ты собираешься слушать или нет? – рассердился Питер.

Надо быть доброй, сказала себе Чармейн. Она съела еще кусочек мерзкой капусты и кивнула.

– А какие части этого дома находятся в прошлом? – продолжал Питер. – На столик я, представь себе, не садился. Просто прошелся по дому со списком нужных проходов и поворотов и обнаружил – честно говоря, случайно. Наверное, пару раз свернул не туда.

Ничего удивительного, подумала Чармейн.

– В общем, я попал в такое место, – сказал Питер, – где было несколько сотен кобольдских дам, и все они мыли чайники и раскладывали по подносам снедь для завтраков, чаев и всего прочего. Я их немного испугался, потому что ты разозлила их из-за гортензий, но постарался держаться учтиво – когда проходил мимо, улыбался, кивал и все прочее. И очень удивился, когда они все стали улыбаться и кивать в ответ и говорили мне «доброе утро», как будто ничего не было. Вот я и шел мимо них, улыбался и кивал и попал в комнату, где никогда не был.

Как только я открыл дверь, мне сразу бросилась в глаза эта ваза с цветами на краю длинного-длинного стола. А потом уже я увидел чародея Норланда, который сидел за этим столом…

– Ой, мамочка! – воскликнула Чармейн.

– Меня это тоже удивило, – признался Питер. – Честно говоря, я так и застыл, разинув рот. Выглядел он вполне здоровым – ну, сама понимаешь, весь такой крепкий и розовый, и волос у него было гораздо больше, чем мне запомнилось, – и вовсю чертил карту, которая была в чемодане.

Он разложил ее по всему столу, а сделал только четверть. Наверное, тогда я и догадался, что это прошлое. В общем, он поднял голову и сказал – очень вежливо: «Будьте так добры, закройте дверь, очень сквозит». Не успел я ответить, как он посмотрел на меня и спросил: «А вы кто такой?»

Я сказал: «Я Питер Регис».

Он сразу нахмурился. И говорит: «Регис… Регис? Вероятно, вы в каком-то родстве с Монтальбинской Ведьмой?»

«Она моя мать», – говорю.

«Мне казалось, у нее нет детей».

«Только я, – говорю. – Мой отец погиб в лавине в Трансмонтане, сразу после моего рождения».

Тут он опять нахмурился и говорит: «Эта лавина сошла всего месяц назад, молодой человек. Рассказывают, будто ее устроил лаббок, а что погибло много народу – это уж наверняка; или мы говорим о той лавине, которая была сорок лет назад?»

И он посмотрел на меня очень сурово и недоверчиво. Я не знал, как убедить его поверить мне. И говорю: «Честное слово, это правда.