Дом сестер

— Ты думаешь о Джоне и Виктории?

Она подошла ближе, облокотилась на стену и устремила взгляд на летнюю долину, в которой тени становились все более глубокими и темными, а тихий ветер таинственно теребил листья деревьев.

— Что за чу́дная ночь, — сказала Кейт. — Такими ночами мне всегда хочется опять стать молодой.

— Бабушка, — спросила Фрэнсис тихо, — почему ты мне ничего не сказала?

Кейт немного помолчала.

— Я струсила, — наконец честно ответила она. — Побоялась твоей печали. Я сказала себе, что когда они поженятся, я поеду в Лондон и скажу об этом Фрэнсис.

Я понимала, что кто-то должен тебе это сказать, прежде чем ты случайно встретишь одного из них.

— Ты бы действительно приехала?

— Думаю, да. Я могу дать голову на отсечение, что отложила это на потом. Этого шока, который ты испытала сегодня, можно было избежать. Но что теперь причитать! Я слишком долго медлила — и вот результат…

Фрэнсис вспомнила о письме, которое написала Филиппу, потому что не могла сказать ему правду в лицо.

Она не могла осуждать Кейт. Она и сама повела себя ненамного мужественнее.

— Я не понимаю, как Джон мог это сделать, — сказала она и испугалась холодного отчаяния в своем голосе. — Он любит меня. Он всегда меня любил. Еще полгода назад…"

"— Ты несколько раз ему отказывала. Такой мужчина, как Джон, не будет просить вечно. Я предполагаю, что его женитьба на Вики — это просто попытка забыть тебя. Он же не может всю свою жизнь сохнуть по тебе. И, возможно, это еще и в какой-то степени упрямство.

Мол, Фрэнсис не захотела выйти за меня — во всяком случае, немедленно, — так пусть же знает, что у меня есть еще и другие возможности.

— Виктория — не просто принятое решение, — сказала Фрэнсис с отчаянием в голосе. — Я ведь видела ее сегодня. Она стала такой взрослой… Она очень хорошенькая, бабушка. Намного красивее, чем я была или буду.

— Она — куколка. Эффектная и ласковая. Но со временем, возможно, станет немного скучной.

— Я казалась себе сегодня такой страшной… Такой старой… Какой-то уже… одряхлевшей.

Кейт тихо рассмеялась.

— В твои восемнадцать лет ты не можешь быть одряхлевшей. Но какие-то следы определенные события, конечно, оставили. Ты просто перестала быть молодым неопытным существом.

— Ну как же! — сказала Фрэнсис, и в ее голосе послышалась обида. — Я сидела в тюрьме, потом несколько недель лежала в больнице, в то время как Вики была занята только тем, что холила себя, лелеяла и наряжалась.