Дом сестер

Так же, как и Петера, в комнату которого Фрэнсис заглянула сразу после этого. Ей стало как-то не по себе, хотя она и уговаривала себя, что напрасно беспокоится. Опять спустилась вниз по лестнице, зашла в гостиную и столовую. Везде было пусто и тихо. Когда она открыла дверь кладовой, то увидела там лишь черную пустоту. Тем не менее крикнула: «Виктория? Петер?» Никто не ответил, и Фрэнсис насмешливо подумала о том, что эти двое могли делать здесь, внизу, в кромешной темноте.

Она опять отправилась в кухню, где на плите уже вовсю кипел овощной суп.

Посмотрев в окно в сад, заметила, что дверь в небольшой сарай наполовину открыта. Возможно, кто-то просто забыл ее закрыть. Фрэнсис решила пойти и посмотреть.

Вечер был светлый и мягкий, окрашенный нежными серо-голубыми тонами. Трава в саду сильно разрослась, почти полностью затянув узкую дорожку, выложенную плиткой и ведущую от двери кухни к сараю. «Надо попросить Петера обкосить ее», — подумала Фрэнсис, и лишь в следующий момент вспомнила, что завтра его уже здесь не будет, так что придется ей косить самой.

И сразу подумала: «Как пусто будет здесь без Петера!»

Она услышала голоса, еще не дойдя до сарая. Один был высоким и резким и принадлежал Виктории. Другой — тихим и успокаивающим. Это был Петер.

— Я ведь видела, как ты смотрел на меня все это время, — сказала Виктория. — Ты не спускал с меня глаз. Ты смотрел на мои ноги, и я чувствовала, как ты хочешь меня!

— Может быть, я действительно смотрел на твои ноги. У тебя очень красивые ноги, Виктория.

Ты вообще красивая женщина. Любой мужчина с удовольствием будет смотреть на тебя.

— Ты заставил меня поверить в то, что что-то чувствуешь ко мне!"

"— Я никогда не говорил ничего подобного.

— Но я это заметила!

— Ах, Виктория, ты себе все это внушила. Если ты имеешь в виду тот вечер…

— В октябре. Я имею в виду его.

— Извини, если подошел к тебе слишком близко.

— Ты меня поцеловал. И, видит бог, не так, как брат целует сестру!

— Ты об этом просила, и это произошло.

В дальнейшем я старался исправить впечатление, которое, возможно, возникло из-за этого.

Виктория рассмеялась. Это был такой же резкий смех, как и днем, когда она отреагировала на новость о рождении маленького Фернана.

— Как же вычурно ты опять высказался! «Постарался исправить впечатление…» В то время как вечер за вечером ты буквально раздевал меня своими взглядами, не так ли?

— Нет, я этого не делал.

— Конечно, делал! Не разыгрывай здесь святую простоту.