Дом сестер

 — Семидесятилетнюю женщину, которая проделала такой путь через сильнейшие заносы, уже ничто не сможет остановить.

Лора после этого удивительного признания на время потеряла дар речи.

Ральфа все же не удалось забрать домой. Он должен был еще несколько недель оставаться в больнице; о возвращении в Германию пока тоже нечего было и думать. Кроме тяжелого сотрясения мозга, у него был двойной перелом основания черепа. Врачи сказали, что Ральфу чрезвычайно повезло. Падение было серьезным, и оно могло бы легко убить его.

Барбара собиралась на Новый год остаться с мужем в больнице, но 31 декабря из Германии неожиданно приехала его мать, которой Барбара была вынуждена сообщить о произошедших событиях. Та не отходила от постели сына и постоянно ссорилась с Барбарой, потому что именно ее винила в этом несчастье. Ральф довольно плохо себя чувствовал и слишком мучился болями, чтобы вмешиваться в конфликт матери и жены. Наконец Барбара отступила. У них с Ральфом будет еще достаточно времени, чтобы поговорить и подумать.

Пока же можно уступить место этой ведьме.

Фернан сидел в следственном изоляторе. У него не оказалось никаких повреждений, кроме шишки на затылке. Барбара была рада этому. Она хотела всего лишь вывести его из строя, а не проломить ему череп. И ей это удалось. Барбара не испытывала к нему никаких мстительных чувств, хотя он едва не убил Ральфа. Из всего, что произошло, в ней проросла странная готовность понять и простить. Возможно, потому, что она слишком хорошо знала истории всех участвовавших в этих событиях лиц.

Барбара считала, что тяжело осуждать человека, если каким-то, пусть даже абстрактным, образом можно понять причины его поступков.

…В это утро они являли собой странную картину — три женщины, которых на первый взгляд ничто не объединяло и которые волею судеб собрались за этим столом.

Барбара, конечно, выглядела привлекательно и безупречно. Она тщательно нанесла макияж, волосы ее блестели; окружающим должно было быть видно, что эта женщина держит себя и ситуацию под контролем, и недавние события не задели ее внутренний мир.

Это был ее образ, и то, что он не соответствовал действительности, оставалось ее тайной. Барбара считала, что вполне имеет право на тайну.

Лилиан казалась женщиной, мир которой рухнул, — и в ее случае то был не образ, а реальность. Она все еще до конца не понимала, как все между собой взаимосвязано, хотя Лора пыталась ей все объяснить.