Миссис Саттон улыбнулась, и впервые лицо её приобрело счастливое выражение. Но тут же это выражение исчезло, и женщина быстро проговорила:
— Я пригласила вас не для того, чтобы вы меня утешали. Напротив, я хотела извиниться за то, что сделала с вами моя семья. Не думаю, чтобы Филиппина намеревалась… я хочу сказать… О, Боже! Мне очень жаль, Фредерика. Как только выздоровею и восстановлю силы, постараюсь возместить вам…
Фредерика встала и неловко подошла к постели. Наклонилась и легко поцеловала мягкую щёку.
— Я знаю, что вы этого хотите.
Но не нужно. Я счастлива в Южном Саттоне. Наверно, нигде бы не была так счастлива… — и поторопилась прибавить: — Кроме всего прочего, я узнала вас, а это хорошо.
Маргарет Саттон не пыталась отвечать. Она устало улыбнулась, отвернулась на подушке и закрыла глаза. Фредерика нащупала свой костыль и как можно тише пошла к двери. Но, подойдя к ней, повернулась и увидела, что старая женщина на кровати открыла глаза и снова улыбается.
— Фредерика, — твёрдо сказала она, — если Питер ещё не отдал вам послание из моего букета, то наверняка отдаст.
Вот увидите. И… — она помолчала, — прислушайтесь к совету послания.
Возвращаясь к себе в палату, Фредерика тоже улыбалась. Она совсем забыла про букет с ярмарки.
— Что смешного? — спросил Питер, вставая с её единственного стула. — И где вы были?
— Навещала Маргарет Саттон, а шутка личная — пока.
— Вы забыли, я ищейка. Невозможно сохранить что-то в тайне от П. Мохана, ловца шпионов. Пусть это послужит для вас предупреждением.
На пути из больницы Питер серьёзно спросил:
— Как Маргарет?
— Всё в порядке, мне кажется. Я восхищаюсь ею, Питер.
— У вас есть причины, — он немного помолчал и продолжил медленнее: — Я думаю, она с самого начала знала о Филиппине и простила ей убийство Кэтрин, собственной дочери. Но Маргарет верит в человеческое добро и не понимает, что может случиться, когда люди становятся убийцами.
— Если это правда, она должна винить себя в смерти Марджи. И из-за меня она тоже расстроена.
— Ну, что ж, даже в её возрасте нужно жить и учиться.
— Но мне не хотелось бы, чтобы она перестала верить во врождённую доброту.
— Я думаю, кое в чём эта вера даже усилится.
— Да. Я понимаю, о чём вы, — тихо сказала Фредерика. — Тень усиливает свет. Но цена высока.
— Да. Слишком высока, — ответил Питер и потом, словно захотел сменить тему, спросил: — Вам понравились мои «убийства»?
— Не так, как я надеялась. Я изменилась, Питер.
— И вы мне это говорите? — рассмеялся Питер.
