Бабушка Хендрика и так высокая, а прямая спина делала её ещё выше.
— Ты похожа на неё, — объявил он, когда бабушка Хендрика замолчала, чтобы перевести дыхание, — только она… — мальчик удивлённо покачал головой. — У тебя нет таких интересных вещей, которые были у неё, и лицо у тебя не с перекошенным ртом.
Сьюзан сделала полшага вперёд. Опять Такер за своё. К счастью, он говорил не об индейцах и не о мёртвом Дигби. Но кого невидимого привёл он на этот раз?
— Лицо с перекошенным ртом? — медленно повторила бабушка Хендрика, глядя сверху вниз на Такера.
Лицо у неё стало напряжённым и странным. — А где ты такое видел, молодой человек?
Впервые Такер как будто не испытывал желания делиться полётом своего воображения. Напротив, он чуть попятился, как будто даже испугался. Потом энергично покачал головой.
— Не скажу! Это тайна — большая тайна!
Странное напряжённое выражение бабушки Хендрики не исчезло. Она заговорила, как будто не отвечала Такеру, а размышляла вслух.
— Большая тайна… да, вероятно, так и было.
А теперь… — она мигнула, и голос её снова стал голосом главнокомандующего, каким был до вмешательства Такера. — За последние годы, я вынуждена сказать, искусство чтения и письма словно полностью исчезло из общественных школ. Я часто получаю письма, в них ошибки, неграмотные формулировки, их авторы как будто ничего не знают о простейших правилах грамматики, о том, как построить предложение. Начнём с библиотеки. Перейдём туда.
И она скрылась в дверях. Майк, по-прежнему хмурясь, отошёл от коробок, а Сьюзан схватила Такера за руку.
Этой осенью Такер должен был пойти в первый класс. Он даже читать не умеет. Ну, если бабушка Хендрика считает, что ей удастся заставить Такера делать то, что он не хочет… что ж, вероятно, им предстоит увидеть настоящее сражение, не хуже чем с индейцами. К счастью, сейчас Такер согласен был идти, он даже не вырвал из руки Сьюзан свою липкую ладошку.
Они вошли в большую квадратную комнату по ту же сторону от центрального холла, что и столовая, но у передней стены здания.
Одну стену занимал камин, такой огромный, что все трое Виланов могли бы войти и встать в нём. По обе стороны от этого большого чёрного рта располагались скамьи, похожие на парковые, только с высокими изогнутыми спинками и с тёмно-красными подушками. В дальней конце стоял большой стол, вокруг него несколько стульев; занавеси на окнах были тоже красные; сейчас их развели в стороны, чтобы проходило как можно больше света. Тут и там стояли лампы.
