А это платье сшили, когда дедушка Кайделл сделал ей предложение…
К удивлению Сьюзан, бабушка Хендрика села на пол и принялась разглядывать кусок за куском. Она улыбалась, время от времени кивала, словно встретила друга.
— Как мы это любили, — сказала она. — Когда в холод мы оставались в постели, мама доставала эту цепочку и рассказывала историю каждого платья. Да ведь тут есть кусочки платьев времён ещё Люси Кимбл, гораздо более ста лет назад. Мне кажется, именно она начала эту цепочку. Она была отличной портнихой и каждый раз как шила платье по какому-то особому случаю, брала кусок материала, обшивала по краям и сохраняла.
Потом в свои дни добавляли прабабушка Льюти и моя бабушка. Это сама история. Я совсем о них забыла. Но историю этих платьев я не забыла. Особенно теперь, когда вижу снова!
Она начала складывать квадрат за квадратом и передавать Сьюзан.
— Это по праву принадлежит тебе, Сьюзан: ты старшая дочь в своём поколении. И в сущности единственная… — на мгновение она перестала улыбаться и сидела, глядя на руки, которые теперь устало лежали на коленях.
Потом снова подняла голову.
— А что ещё ты нашла, Сьюзан?
Сьюзан поспешила убрать бумагу, забивавшую для плотности коробку. Ей не терпелось посмотреть на фарфоровый предмет в углу. Она развернула старую ткань, которая под её пальцами легко расползалась на волокна, и действительно обнаружила маленькое дерево — толстый ствол и четыре ветви, поднятых в разных направлениях. В основании было круглое блюдце, как из кукольного чайного прибора.
И хотя фарфор запылился и выглядел грязным, видны были цветы и бабочки, нарисованные на ветвях. Сьюзан не могла понять, что это такое.
— Дерево для колец! — воскликнула бабушка Хендрика. — Никогда такого не видела, Сьюзан? Оно стояло на туалетном столике, и на него вешали кольца, раздеваясь, — она коснулась конца одной ветви. — Не помню его, но оно красивое.
— Мама сможет вешать на него часы, — Майк вернулся из своей комнаты, куда унёс свою коробку. — Ей понравится, Сью. Оно ведь старое?
— Старое и хорошее.
В коробке оставался только ящичек, раскрашенный под дерево. Он был сломан, и Сьюзан боялась, что он развалится у неё в руках, когда она подняла его. Бабушка Хендрика чуть наклонилась, и девочка услышала, как она ахнула.
Сьюзан подняла голову и увидела, что бабушка протянула руку, словно хотела взять ящичек, но на самом деле даже не коснулась его. Улыбка её совершенно исчезла, и выглядела она странно, словно испугалась или заболела.
