Она пыталась найти слова и наконец умудрилась сказать:
— Всё в порядке, — а потом, словно должна была объясниться, добавила: — Я… я просто хотела уйти куда-нибудь…
— Я тоже, — негромко ответил он. Потом почти обвинительным тоном: — Вы нашли мой камень.
— Ваш камень?
— Простите. Конечно, он не мой, но я всегда прихожу сюда, чтобы побыть одному. Ещё с детства.
Фредерика, повинуясь неожиданному порыву, медленно проговорила:
— Идите сюда. Садитесь. Я всё равно собиралась уходить.
— Нет. Я сейчас уйду.
— Пожалуйста, задержитесь на минутку, — с некоторым удивлением услышала свой голос Фредерика.
Ей неожиданно стало жаль молодого человека: он, знающий все леса Южного Саттона, безнадёжно заблудился в себе самом.
Роджер сел на камень пониже и повернулся к Фредерике спиной.
— Простите, если я кажусь невежливым, — тихо сказал он. — Дело не в вас. Просто… просто я не выношу, когда на меня смотрят.
— Знаю, — быстро ответила Фредерика. — У вас случайно нет сигареты?
Роджер достал из кармана смятую пачку и собрался было бросить её Фредерике.
Потом передумал, поднялся выше, протянул ей сигарету, помог закурить и закурил сам. Она не смотрела ему в лицо, и он, немного постояв, сел рядом с ней. Они молча курили, потом Роджер сказал:
— Филиппина говорит, что следующая операция будет удачной. Тогда я, может, перестану быть объектом жалости — или отвращения. Но я ей не верю.
— Филиппина знает, что говорит.
— Да. Но она, скорее, пытается утешить меня. Дьявольщина! Не знаю! Мне уже всё равно.
Филиппину я не пугаю. Она видела и похуже. Вы знаете, во время войны она была во Франции. Главным образом в концентрационном лагере.
— Да, я об этом слышала.
— Уже?
— Городок маленький. И кстати, она сама мне это сказала, — Фредерика чуть смущённо рассмеялась. — Понимаете, книжный продавец не может не поглощать городские сплетни, как губка.
Ответный смех прозвучал приятно и искренне, но неожиданно Роджер встал.
— Простите, но мне пора. Я… я не могу сидеть дольше.
— Простите и вы меня, — ответила Фредерика.
— Вы очень добры, — сказал Роджер. — Не помню, чтобы я столько разговаривал с кем-то… кроме мамы и Филиппины, — он неожиданно замолчал. Спрыгнул с камня, повернулся и с яростью добавил: — Всё уже приходило в норму. Но тут появилась Кэтрин…
Горечь и ненависть в его голосе поразили Фредерику, но она поняла, что если хочет удержать Роджера, не позволить ему, как дикое животное, убежать в лес, то не должна проявлять никаких эмоций.
