И прислонилась к книжному стеллажу за собой.
— Вы говорите, тело было в гамаке дорогой Люси?
Фредерика не говорила этого, но пробормотала что-то похожее на «да».
— О, дорогая мисс Винг, можно мне краем глаза взглянуть на него? У нас сегодня встреча в женском совете, и все, конечно, будут меня расспрашивать.
— Простите, миссис Уильямс, но, видите ли, полиция забрала гамак, — и тут, увидев на лице миссис Уильямс выражение «кошки-готовой-проглотить-канарейку», поняла, что допустила серьёзную ошибку.
— Полиция, вы говорите? И ч т о же это значит?
«Ну почему я не сказала „доктор Скотт“?» — подумала Фредерика.
— Мне кажется, полиция всегда занимается такими делами, — покорно ответила она.
— О! — лицо миссис Уильямс помрачнело, потом снова прояснилось. Ей пришла в голову новая мысль. — А крови не было? Ну, на гамаке, на земле или… или… или… — она неопределённо махнула рукой… — или на теле? — последнее слово она произнесла шёпотом заговорщика.
— Я… просто не знаю.
— Не знаете? Но ведь вы обнаружили тело? Ну, я уверена, кровопролитие было. Кэтрин была нехорошей женщиной и заслуживала смерти… Интересно, допрашивали Джеймса Брюстера? Тяжесть греха… — мрачно добавила она.
Священник поднял голову от книги, и поток слов миссис Уильямс на мгновение прервался.
Это был шанс, и Фредерика им немедленно воспользовалась. Она быстро сказала:
— Не возражаете, если я удалюсь ненадолго? Посетители появились раньше, чем я рассчитывала, и я даже не позавтракала.
И… и я плохо себя чувствую на этой жаре.
— Конечно, мисс Винг, — сахарный голос миссис Уильямс стал кислым.
Но Фредерика слишком устала, чтобы думать об этом. Однако, когда она направилась на кухню, хлопнула задняя дверь и Марджи чуть не сбила её с ног в коридоре.
— Тебе что-нибудь нужно, Марджи? А, ты пришла помочь. Твоя помощь мне понадобится.
— О, нет, простите, я не могу остаться, но маме понадобилось кое-что из кладовки, поэтому я и забежала.
Фредерика заметила, что лицо у девушки под красными пятнами угрей очень бледное, и что она вся дрожит от возбуждения — или страха.
От чего именно, сказать было невозможно. Но теперь Фредерика уже ни о чём не могла думать. Она резко сказала:
— Да, Марджи, если нужно. Но лучше приходи в нерабочие часы за своими личными вещами. Я занята, и меня раздражают твои неожиданные приходы и уходы.
— Тётя Люси говорила… — начала Марджи, но Фредерика оборвала её.
