Может, поэтому он и решил оставить её одну.
В пятницу вечером она мыла посуду и в который раз перебирала свои мрачные мысли. И неожиданно яростно взмахнула полотенцем. Почему вообще ей интересно, всю ли душу и тело отдаёт Питер Мохан своей ловле шпионов? Почему так важно, что он не приходит к ней?
— Словно я хочу, чтобы он… — вдруг услышала она свои слова, обращённые к бокалу, который полировала уже десять минут.
— Кто это он, и что вы хотите? — раздался позади громкий голос.
Фредерика развернулась, бокал упал на пол и разлетелся на кусочки.
— О, Фредерика, дорогая моя, простите, — на этот раз голос Питера Мохана звучал заботливо. Он протянул к ней руку, но она отшатнулась и прижалась к раковине. — Я нераскаявшийся глупец, дьявол, животное — называйте, как хотите, я приму с покорно склонённой головой.
И когда Фредерика опять ничего не ответила, он продолжал беспомощно:
— Это всё каучуковые подошвы. Признаю, иногда бывает полезно подойти к кому-нибудь неслышно.
Мне, конечно же, следовало постучать. Но дело ещё вот в чём. Люси почему-то не любит, когда стучат, поэтому я и, наверное, весь остальной город привык входить сюда не постучавшись.
— Всё… в порядке. Какая я дура, — Фредерика испытывала потребность что-то сделать. — Сейчас возьму совок и уберу всё это стекло и…
— И тогда, надеюсь, вы уделите мне немного времени: мы поговорим, посплетничаем, даже, может, посмеёмся, — он внимательно смотрел, как она прошла по комнате и стала нервно дёргать дверцу шкафа.
Когда она вернулась с веником и совком, он отобрал их и сказал: — Это моя работа. А вы посидите. Если всё ещё жарко, предлагаю крыльцо. Ладно?
— Хорошо, — с благодарностью согласилась Фредерика. Он как будто забыл её слова. Пора перестать разговаривать с собой. Это всё от её одиночества.
— А теперь, — сразу сказал Питер, как только вышел к ней, — кто такой этот он и что он должен сделать?
— О, Питер, я просто говорила сама с собой ни о чём конкретном.
— Нет. Вы делали серьёзное и торжественное заявление, и мне кажется, хотя, возможно, с моей стороны это излишнее самомнение, что речь шла о Питере Мохане.
— Ну, мне кажется, вы давно должны были заглянуть и узнать, как тут я, — Фредерика была благодарна полутьме, скрывшей её покрасневшее лицо.
