Вы ведь не собираетесь уходить из полиции?
— Нет, мэм, — серьёзно и без малейших колебаний ответил Браун.
Фредерика рассмеялась и вдруг подумала, как бы она рассердилась во времена до своего приезда в Южный Саттон, если бы кто-то явился к ней на кухню и стал готовить завтрак без разрешения. А теперь она и правда не возражает, больше того, она рада.
Позавтракав, сержант Браун вытер посуду, и Фредерика спросила, предоставил ли ему шеф свободный день.
— Он ничего такого не говорил, мисс Винг.
И я подумал, что вы очень одиноки в воскресенье, Криса сегодня нет, покупателей тоже, поэтому я лучше останусь.
— Ерунда, — сразу возразила Фредерика. — Я пойду сегодня в церковь, — до этого момента такая мысль ей и в голову не приходила, и она сама несколько удивилась собственному решению, но торопливо продолжила: — А потом зайду в гостиницу, поем и проведу день в саду, где меня никто не найдёт. Так что, ради Бога, позвольте мне жить с чистой совестью. Отправляйтесь на день домой к жене и ребёнку, — храбрости, чтобы предложить ему задержаться дома на ночь, у неё не хватило.
Лицо его прояснилось.
— Здорово! — сказал он. Потом добавил после некоторого колебания: — А вы уверены? Может, сделать это официально?
— Нет. Наверняка Тэйн Кэри сам ничего не сказал вам, предоставив решать мне. И двух мнений быть не может: я хочу, чтобы вы побывали дома и хорошо провели выходной, — Фредерика наслаждалась собственным великодушием.
Сержанта Брауна не потребовалось больше уговаривать.
Он мгновенно накинул плащ, и через минуту его уже не было. Но когда Фредерика провожала его по коридору, он повернулся и сказал:
— Спасибо. Вернусь до темноты."
"— Приготовите для нас ужин? — со смехом спросила Фредерика.
— Обязательно, — ответил он, исчезая на дорожке.
По крайней мере, не будет всю неделю жить на сандвичах с кофе, подумала Фредерика, протирая книжные полки. Удивительно, но убираться здесь было достаточно раз в неделю.
Приведя дом в порядок, она принялась готовиться к церкви. Утреннее счастливое настроение сохранялось. Но позже, когда она сидела на жёсткой скамье конгрегационной церкви Южного Саттона и слушала скучный голос преподобного Уильямса, к ней вернулись сомнения и тревоги.
Она по существу одинока. Все здесь чужие для неё. Никто не подсел на её скамью. Она осмотрелась. Словно весь город сосредоточился на противоположной от прохода стороне.
