Дом у воды

Сибарит хренов!

— Он наемником был, что ли?

— Контрактником, — осадил подругу Арсений. — Назло отцу после универа в армию пошел. И там его нелегкая долго носила. А потом, после ранения, свалился на нашу голову. To ли поумнел, то ли испугался, что в следующий раз его в цинковом ящике домой доставят. Но я склоняюсь к второму варианту. Мой брат- недоумок, каких поискать… Ладно, дела не терпят!

Арсений неохотно отлепился от дверного проема и, словно реактивный самолет, понесся к дровяному сараю. В какой-то момент Света, выглянув в окно, заметила, как к старшему брату, разрубающему березовое полено на ровные части, с опаской подошел младший.

И Джин, кинув топор на колун и сунув руки в карманы, внимательно воззрился на брата.

«Может, хоть помирятся, — подумала Света, понимая, что такие жестокие драки на пустом месте не случаются. — Сколько же ярости вышло?» — про себя изумилась она, но, всмотревшись в угрюмое лицс любовника, догадалась, что ни о каком перемирии речи нет. И сам разговор очень неприятен Арсению.

Да и Сева настроен решительно.

Света прошла в зимовку и выудила из рюкзака сотовый. Хотелось лишь на минуту очутиться в кругу любящей семьи. Услышать мамин, слегка с хрипотцой, ласковый голос или громкую отповедь бабы Раи Линкин дурацкий смех, радостные вопли Эжена или ломающийся басок Мишеньки, попеременно говорящих то на русском, то на французском языке. «Билингвы мои дорогие, — любовно подумала Света о брате и сыне. — И хоть нашу семью не назовешь образцовой, — хмыкнула она про себя, снова воззрившись на перекошенное лицо Гаранина, — но у нас нет ненависти друг к другу.

Может, я и недолюбливаю Армана, но уважаю за силу духа и преданность моей матери. А тот же крестный! У него всегда найдется доброе слово или легкий стеб, он все, как всегда, перевернет в шутку или бросит с укоризной: «Ну что же ты, спиногрыз?»

Света вгляделась в темный экран телефона, потыкала кнопки сбоку. Безрезультатно. Попробовала перезагрузить смартфон, но тот не подал никаких признаков жизни.

«Да что же это такое!» — расстроилась она, прекрасно понимая, что только злосчастный мобильник связывает ее с семьей и вообще с внешним миром. Решительно сняла крышку, надеясь просто посмотреть на симку, иногда этот трюк помогал. И тут же зажмурилась от изумления. Симки в телефоне не оказалось, да и к самой батарее приклеился странный обрывок тонкого целлофана.

— Твою мать, Гаранин, — ругнулась она, собираясь выскочить во двор и заехать дубиной по дурной башке.