Онлайн-библиотека книг
— Черт, — выругалась она, глядя, как опираясь локтями на кухонный стол, Олеська на каком-то клочке бумаги рисовала дом и девочку, державшую за руки родителей.
— Все образуется, Олеська, — пробурчала она себе под нос. — Нам бы только документы получить!
— А куда мы поедем? — бесхитростно осведомился ребенок.
— Ко мне домой, — превозмогая боль, улыбнулась Света.
— Там красиво? — полюбопытствовала малышка и, получив утвердительный ответ, запальчиво сообщила: — Знаешь, какая тут летом красота! Мама всегда говорила, что нет прекраснее края.
— Твоя мама права, — согласилась Света. — Но есть и другие красивые места.
— А твой дом тоже стоит у воды? Или рядом с ним большие строения? Мама говорила, что в городах все дома высокие.
— Да, — кивнула Света. — Мой дом тоже построен около воды. Только здесь озеро, а там река. Тебе понравится.
— А у нас по озеру плавает кораблик, — похвасталась девочка.
— И у нас по реке ходят небольшие кораблики и лодочки. А по стене дома вьется плющ.
— Ура! — закричала Олеська и захлопала в ладоши."
"А Света почувствовала, как от тоски по сыну защемило сердце.
Глава 25
Проглядывая сквозь тучи, низкое пологое солнце, самый великий художник, разрисовало небосклон розово-оранжевыми мазками. От мягкого теплого света снег моментально приобрел синий отлив. Черными статуями застыли кусты, и даже засохшие по осени травинки, словно нарисованные пером, темнели в закатном мареве.
— Сам себе я господин, — пропел ветер в ушах. — Проживу всю жизнь один!
Арсений отмахнулся от дурацких мыслей, но в голове следом прозвучало:
— И куда на мир не глядь, для меня найдется бл.дь!
Он расхохотался во весь голос, останавливая вездеход, а потом пробормотал себе под нос:
— Никогда сроду стихи не сочинял! А тут накрыло.
А потом оглянулся по сторонам, в зареве уходящего солнца берега и лес показались незнакомыми, и воскликнул не сдержавшись:
— Куда я заехал, твою мать!
По очертаниям берега и солнцу Гаранину удалось сориентироваться. До Лебяжьего оставалось всего ничего.
«Заскочу к бабе Клаве, куплю творога для Олеськи», — решил он, в глубине души ругая себя, что психанул и помчался невесть куда в сумерках.
