Дом у воды

Сел за стол без приглашения, потянулся за нарезанной толстыми ломтями колбасой, потом выудил шпротину из банки. Как у себя дома!

Надежда показалась Свете глубокой старухой, но на вопрос об отчестве пробурчала добродушно:

— Зови меня Надей, я тебя лет на десять старше! — И тут же показала на девочку, что-то объяснявшую Арсению. — А это Олеська! Моя племянница.

— А вы кто? — бесхитростно поинтересовалась девочка, с любопытством разглядывая Свету.

— Моя жена, — коротко и емко объяснил Гаранин и, потянув ее за руку, велел: — Садись рядом.

Долго разливали чай, потом чаевничали, а когда в избу ввалились еще двое мужчин, Надежда шикнула на Олеську, и та, выбежав из-за стола, пересела на топчанчик у другой стены, завозилась с игрушками. Света, почувствовав на себе липкий взгляд одного из парней, последовала за ребенком.

— Есть крючок и нитки? — осведомилась она и, когда девочка притащила моток серой пряжи и длинный тупой крючок, начала вязать.

— Что это? — полюбопытствовала Олеся, с интересом наблюдая, как быстро снует крючок в руках гостьи.

— Платье для твоей куклы, — улыбнулась Света. — Или шубка. В чем она на улицу пойдет?

Гаранин, обернувшись, бросил тревожный взгляд, будто ища свою ляльку. И с удивлением обнаружил, как Олеська, обычно пугливая и настороженная, примостилась рядом со Светой и завороженно накручивает на палец кончик ее косы.

«Я бы и сам рад зарыться ей в волосы», — хмыкнул про себя Гаранин, искренне желая оказаться сейчас дома, а не слушать дурацкие разговоры Генки и Петьки и их домыслы о замерзшем туристе.

Арсений быстро поднялся и пристально глянул на Свету.

— Пора!

— Ну не уходи, пожалуйста, — позвала Олеська, когда Света засобиралась вслед за Гараниным.

— Джин, — тихо позвала его Света в сенях. — Давай завтра девочку возьмем на горку кататься. Скучно ей тут одной.

— А что? — загорелся идеей Арсений и обратился к хозяйке: — Мы завтра часов в двенадцать приедем. Возьмем Олеську на прогулку.

— Так ведь это… — замялась Надежда. — У нее сапог нету.

— Я же покупал осенью, — ощерился Гаранин и уставился неподвижным взглядом, как анаконда. — Пропила? — догадался он.

— Да на хлеб денег не хватало! — заголосила хозяйка. — Маринка как померла, так еле-еле концы с концами свожу. Уже на следующий год ее вон в интернат сбагрю.

— Когда на хлеб, — рыкнул Арсений, — ты ко мне обращаешься, а на водку я не даю, поэтому не лепи мне тут горбатого.