Дом у воды

Света привычно чмокнула его, и Арсений почувствовал, как душа запела.

«Вот же», — досадливо подумал он и весело осведомился:

— Чем обязаны, Дмитрий Николаевич?

— Да вот мимо ехал, дай, думаю, загляну! — рассмеялся Михеич и добавил серьезно: — Посылку везу людям другой расы.

— А что заказывали? — хмыкнул Гаранин, пытаясь казаться гостеприимным.

— Да бог его знает, — отмахнулся Михеич. — Пакет какой-то!

— Давайте чай пить, — позвала Света, накрыв стол к чаю.

И Арсению захотелось подхватить ее на руки и зацеловать, хотя бы за то, что нет нужды продолжать светскую беседу.

Разговор плавно перешел на ремонт сапожек. И Гаранин, утром восхитившийся тонкой и аккуратной работой, похвалил:

— Вот ты выдумщица, Светланка! Никогда бы до такого не додумался!

— В интернете полно роликов, — добродушно заметила она. — Нужна лишь фантазия.

— Этого у тебя не отнять, — радостно фыркнул Арсений, сграбастав «жену» в объятия.

Глава 10

Дмитрий Николаевич Молотков, в миру известный как Михеич, засиживаться в гостях у Гаранина не стал.

Сразу после короткого чаепития оседлал вездеход и умчался на дальний холм к людям другой расы. Недолгой дорогой он размышлял, что делать дальше. И слепому видно, что Сеня поплыл и мало что соображает. И эта так называемая «жена» до боли в печени похожа на Беса. А он-то дурак подумал, что «дочка» — это типа зазноба какая, но увидев хозяйку в доме Арсения понял, что родство с командиром прослеживается невооруженным глазом. Взгляд, улыбка, манера двигаться. Если бы Ваня Бессараб вдруг оказался женщиной, то именно такой. Красивой и решительной, слегка надменной."

"«Интересно на мамашу посмотреть», — хмыкнул Михеич и тут же мысленно хлопнул себя по лбу. Самому видеть не приходилось, а вот давние соратники Бессараба старались обойти эту тему стороной, лишь изредка по пьяной лавочке вспоминая неимоверно красивую невесту Ивана Григорьевича, вышедшую замуж за какого-то хмыря-авантюриста.

Михеич нервно дал по газам, на скорости входя в поворот и объезжая огромную корягу, загораживающую половину дороги, внезапно понял, что когда-то давно, еще в Югославии, видел мельком фотку роковой блондиночки. Холодная стерва — подумал он тогда. И сейчас, когда в соседней деревне обосновалось великовозрастное дитя любви и ненависти, нужно держать ухо востро и наблюдать.

«Какой наблюдать, — поморщился он про себя.