Дом у воды

Кольцо это, насколько знал Гена, принадлежало Иштвану Цагерту, покойному зятю номер один дорогой тещеньки. Сам перстенек не отличался ни дизайном, ни тонкостью работы, но жена по секрету сообщила, что Пахомов сам выпросил кольцо у Лили, и та после долгих раздумий согласилась. С тех пор, а это случилось без малого десять лет назад, шеф с этим кольцом не расставался. Считал оберегом и талисманом. Лурдин заметил потухший взгляд и осунувшиеся плечи, но навязываться с беседой не стал, а сосредоточенно принялся уминать вареники с картошкой, а потом и с вишней.

— Горазд ты жрать! — хмыкнул Пахомов, оплачивая счет. — Пройдемся по бульвару, а потом сразу на вокзал, — предпожил он, выйдя на улицу.

— Хорошо, — согласился Лурдин. Своих дел у него в Москве не было, и по стародавней традиции Гена встречал шефа в Москве. На Арбате. Обедали где придется, обсуждали дела, а потом возвращались в родной город в вагоне СВ, где под стук колес и коньяк травили байки.

Никитский бульвар плавно перешел в Тверской, а тот в Цветной, Пахомов брел, понуро пиная начищенными туфлями замершие комки снега, и молчал.

Гена, изнывая от любопытства, гадал про себя, что же стряслось. Но ответа так и не находил. Наконец на Страстном бульваре Виктор Николаевич устало бросил, смотря в сторону, словно и не желал знать реакцию собеседника:

— Дунаев догадался, кто деньги пожертвовал…

Лурдин выпучил глаза, не зная, что и сказать.

— Вот так поворот, — промямлил он. — Не иначе как Золотая королева?

— С Арманом на пару, — хмыкнул Витя.

 — Мудрецы, мать вашу!

— Как узнали? — настороженно поинтересовался Гена.

— Станислав Иванович после смерти Олега поклялся найти анонимного жертвователя, справедливо считая, — Пахомов принялся загибать пальцы. — Первое — что сам даритель денежки и попер, второе- этот человек или группа лиц виновна в смерти брата. Тогда по айпи удалось выяснить, что платеж сделали через банковскую систему Ватикана. Те годы золотыми были. Никто еще не боролся с терроризмом, не рассматривал под лупой каждую перечисленную копейку, да и в самом Ватикане находилась крупнейшая оффшорная зона.

И тут уж много ума не надо. Оставалось лишь следить за всеми причастными, кто из них вхож в святая святых.

— И кто же? — не понял Гена.

— Арман наш, блин горелый! Орел комнатный!

— А как это стало известно Дунаеву? У него свои люди в окружении де Анвиля? В жизни не поверю…

— И не верь! — замахал руками Витька.