Дом у железной дороги (СИ)

А он как рассмеется, аж плечи затряслись, и смотрит насмешливо, подпирает щеку рукой снова. Я только тогда заметил, какие длинные у него пальцы. Про такие обычно говорят «музыкальные». Не знал, относилось ли это выражение также и к программистам. И тут вижу – деньги достает. И так небрежно бросает их на стол, я аж те самолетики вспомнил и хотел разозлиться, но не смог. А он мне говорит: «Иди и купи, ради бога, Рэмбо». И добавляет, чтоб завтра к десяти у офиса был.

Я помню этот день так детально, буквально каждую мелочь, каждое движение и взгляд.

Иногда ощущаю себя помешанным. Наверное, так оно и есть. В любом случае, я нахожу немного забавным тот факт, что единственное, вернувшее меня к жизни после службы, это он.

Сейчас я думаю, что, пожалуй, я и впрямь зашел слишком далеко – начал заходить уже давно. Еще в тот день, когда пошел в гей-клуб. Отвратительная музыка, отвратительный запах, отвратительная атмосфера и отвратительные люди вокруг.

Все жмутся друг к другу, трутся без остановки, как будто весь Питер электричеством обеспечить пытаются, а у меня голова раскалывается, хочется врезать кому-нибудь да посильнее. Больше всего боялся встретить парней со службы – они бы рожу разбили мгновенно. Успокоил самого себя мыслью, что если бы мой сослуживец оказался в таком месте, то никто никому рожу разбивать не стал и вообще сделал вид, что не знает другого. Себе дороже, мало ли что, сделал бы вид, что случайно зашел. Я смотрел на всех этих танцующих мужчин и женщин и чувствовал тошноту. Хотел заказать выпить – увидел цены – передумал. Никогда не понимал прелестей клубов. Я все пытался держать в голове то, ради чего я пришел в этот гадюшник. Почти отчаялся, как вдруг заметил – похож. Не идеально, конечно, и волосы короче, и манеры другие, но похож. Для себя решил – со спины точно сойдет.

Не знаю, честно говоря, что на меня в тот вечер нашло. Я никогда о нем не думал в таком ключе, даже мысли не допускал, а тем вечером прям накатило, как у подростка.

Ладно хоть проститутку вызвать не додумался.

Ну так вот, завожу я, значит, его в туалет, думаю, черт с ним, быстро пар выпущу и свалю, а у самого уши горят, как будто снова тринадцать. А он млеет, как под кайфом (смотрю, зрачки расширенные – не как), жмется, руками щупает, а я едва могу сдержать отвращение на лице. Перетерпеть, думаю, это ведь просто.