Дом утех «Соблазн»

Прижав к себе подрагивающее исхудавшее тельце, я до хруста сдавила его руками, не веря, что она, наконец, со мной. Не веря, что жива, и я могу прикоснуться к ней, обнять, смотреть.

Она вся дрожала и плакала, утыкаясь в мое плечо и крепко хватаясь за мою шею руками, и мне было больно и хорошо одновременно. Больно от всех ее переживаний, и всего что наш папашка свалил на наши головы из-за своей чертовой зависимости, и хорошо, что все уже почти закончилось. Она здесь. Моя маленькая сестренка здесь.

— Наташа, они хотели… — задыхаясь, шептала она. — Мне было так страшно! Они нас не кормили, били. Я не могла спать, мне было так страшно!.. Люций помог, это ты его отправила? Я не верила, я ему не верила… — Сбивчиво тараторила она, и я смогла открыть глаза, подняв их на мужчину, что спас мое сердце.

— Все, моя хорошая. Почти все закончилось. Я так по тебе скучала! — Я обняла ее еще крепче, понимая, что с минуты на минуту должна буду вновь с ней расстаться.

Ей здесь не место, и Тер уже ждет.

— Спасибо… — прошептала одними губами, смотря на сатира."

"Он тяжело дышал, его грудь вздымалась вверх-вниз, а глаза, полностью залитые чернотой, казалось, пробираются под кожу и что-то внутри ломают с диким треском. Но это не пугало. Моя благодарность была ему так велика, что запроси он в качестве платы мою жизнь, я бы согласилась, не задумываясь, попросив лишь отсрочку, чтобы устроить Элизу окончательно.

— Ты нашла для нее место? — похоже, поняв, что произошло, спросил Маркус.

— Да. Эли, слушай меня внимательно. — Я оторвала ее маленькое личико от себя и заставила посмотреть мне в глаза, давая понять, что все мои слова требуют от нее максимального внимания. — Здесь тебе оставаться нельзя. Сейчас я отведу тебя к своему другу, он за тобой присмотрит, пока я закончу со всеми делами.

— Но…

— Не перебивай. Тер — мой очень хороший друг, он тебя не обидит и во всем поможет. Там тебя никто не найдет, кроме меня. Там сейчас безопасно.

— А папа?

Многие могли бы подумать, что ребенок переживает за родителя, но только мы с ней знали, что этот вопрос означал совершенно другое.

— Нет, он нас больше не тронет. Я клянусь тебе. А сейчас нам пора, малышка.

— Мы отведем ее.