Дом, в котором...

Представить, что такой тип, как Черный, может орать с перепугу было трудновато. Я засмеялся.

— Ага, — сказал Черный. — Не веришь.

Он достал из кармана пачку «Бонда» и закурил, а я ужасно удивился, потому что был уверен, что он некурящий.

— Вообще-то не курю, — подтвердил Черный. — Только когда совсем хреново. Как сегодня.

Курил он молча и сосредоточенно, как делал любое дело. Ел, пил, читал… В каждом действии Черного была основательность, каждое его действие как будто говорило: «Это делается вот так». Может, поэтому никто никогда не отрывал его ни от каких дел.

Когда назрела необходимость в пепельнице, Черный так же сосредоточенно пошарил под диваном и извлек оттуда плоское медное блюдце в форме кленового листа. Старожилы иногда проделывали такие фокусы, вытаскивая разные предметы из самых неожиданных мест.

— Слушай, — сказал он, устанавливая листик на подлокотнике дивана, — все хочу спросить. Ты почему остался? Почему не поехал с ними?

Я задумался. Это было нелегко объяснить. Если честно, мне не хотелось оставлять Черного.

После утреннего разговора со Сфинксом, когда я увидел, как на него смотрят, вернее, стараются не смотреть… что-то ужасно знакомое было во всем этом. Знакомое и неприятное.

— Не знаю, — ответил я. — Наверное, я еще слишком Фазан. Мне даже представить трудно, как это — явиться ночью в лазарет без разрешения. С припасами. Для меня это все равно, что взломать кабинет Акулы и вынести, например, его огнетушитель. Думаю, я был бы там совсем некстати. И не потому что боюсь.

Просто не понимаю зачем.

Черный кивнул:

— Можешь не продолжать. Со мной то же самое. Я бы не пошел, не будь даже этой истории с Лордом. В таких случаях обычно остаешься за сторожа.

Мне показалось, что несмотря на предстоящее выключение света, Черный не торопится уходить. Он, как будто, был не прочь побеседовать. Хотя, может, у него просто болела нога, и он давал себе передышку. Я решился рискнуть и спросить кое о чем, что мучило меня после разговора со Сфинксом.

— Черный, — сказал я, — о таком немного неудобно спрашивать, но отчего Сфинкс так тебя не любит?

Черный закашлялся.

— Извини, — быстро сказал я. — Просто мне показалось…

— Тебе не показалось, — перебил он. — И ты слабенько обозначил. Он меня не просто не любит. Он меня ненавидит. Но в принципе это тебя не касается, согласен?

— Извини, — опять пробормотал я. — Конечно, не касается.

Черный с отвращением смял окурок в пепельнице.

— Когда Сфинкс только попал в Дом, ему от меня доставалось.