Дом, в котором...

— Можно было по крайней мере порадоваться такому везению, — сказал он, указывая трубкой на ряды ящиков. — Здесь работы не на одну ночь.

— Это шок, — объяснил Ральф. — Я в шоке. Я просто не нахожу слов.

Слова он как раз нашел те, что следовало. Сторож немедленно вскочил и заключил его в объятия. Ральф покорно снес этот натиск и в свою очередь похлопал бывшего директора по спине.

Тот отстранил его, изучая:

— Ну! Как ты, мальчик? — и снова обнял.

По-отечески, как думал он сам. По-гномьи, думалось Ральфу, чей подбородок уткнулся в макушку Старика, как все его называли.

Старик мял его, тряс и ощупывал, пока не устал. Отпустив, сел отдышаться и вновь предложил свою помощь.

Ральф задвинул на место последний ящик.

— Я искал упоминания об исключенных, — сказал он. — О тех, кого забирали незадолго до выпуска. У них еще проявлялась иногда странная болезнь. Болезнь Потерявшихся, помните?

Старик задумался, сдвинув кустистые брови.

— Болезнь Потерявшихся, — пробормотал он. — Это не здесь. Это надо порыться в лазаретных архивах.

Не такое уж частое явление, но бывало, бывало…

— А другие явления подобного рода случались?

Старик опять погрузился в размышления.

— Всякое бывало, — сказал он наконец. — Разное… Трудно сказать наверняка.

Ральф испытал глубокое разочарование. Мечтая о чуде, иногда рискуешь получить его, оставшись при этом ни с чем. На что ему сдался старый клоун? Он и в лучшие времена не видел ничего дальше своего носа.

Словно подтверждая его опасения, Старик пренебрежительно махнул рукой на архив.

— Там нет того, что тебя интересует, — заверил он. — Все здесь, хранится вот в этом месте, — он постучал себя по лбу. — Кладезь информации тут, а там просто никчемные бумажки.

С этими словами он схватил Ральфа под руку и потащил к выходу:

— Идем! Я расскажу тебе все, что помню, а помню я все!

Устрашенный этим обещанием, Ральф плелся за Стариком, а тот, не переставая говорить, щелкал выключателями, погружая библиотеку в темноту.

— Понимаешь… сегодня, увидев тебя, я подумал — надо открыться! Меня словно ударило! Надо, надо открыться, подумал я…

Комнатка сторожа — первая от лестницы — оказалась крохотной каморкой, битком набитой разномастной мебелью, подшивками старых журналов и часами.

Часы занимали все пространство на стенах целиком, так что Ральфу даже показалось, что стены обклеены стеклянными бляшками вместо обоев, и только присмотревшись он понял свою ошибку. Это были часы. В основном настенные.