Дом, в котором… Том 1. Курильщик

Даже родичи Нанетты попрятались. Слепой повернул ко мне острое лицо. Муть в его серых глазах была очень похожа на ту, что стояла за окном.

– Мышиные спинки? – спросил он.

– Скорее, огромные комья ваты, – сказал я. – Или облака.

Он кивнул и отвернулся.

За завтраком мы пили кипяченую воду, якобы спасающую от простуд. Очередная причуда дирекции. После завтрака не было ни музыки, ни карт – все легли досыпать. Теперь уже и двор исчез, а серые облака (или мышиные спинки?) подползли к самым окнам.

Лорда привезли после обеда.

– Везут, – сообщил Лэри, врываясь с топотом, как дикий мустанг. – Эти все… Акула и прочие…

Прочими оказались два краснолицых Ящика и, почему-то, Гомер.

Они вкатили Лорда, усадили на кровать и столпились вокруг. Лорд был сонный и хмурый, в лазаретной пижаме из тех, что стирают лица и фигуры, делая всех одинаково жалкими. Македонский достал из шкафа его одежду. Пока Лорд переодевался, директорская свита стояла вокруг, глазея.

– Товарищи все же, могли бы помочь, – сказал Гомер.

– Я в этом не нуждаюсь, – отрезал Лорд, ввинчиваясь в джинсы.

– Какой нервный мальчик! – поразился Гомер. – Нервный и грубый.

– Если бы только нервный, – откликнулся Акула. Он рыскал глазами по комнате, высматривая, как мне показалось, что-нибудь криминальное, но на виду каким-то чудом не было даже пепельниц, так что он зря напрягался.

– Полчаса на сборы, – сказал он. – И чтобы без фокусов. Ничего не оставляй, больше ты сюда не вернешься.

– А идите вы в жопу, – ответил Лорд.

Гомер закатил глаза и, вроде бы, даже перестал дышать.

Табаки хихикнул. Акула развернулся в нашу сторону так яростно, что я отшатнулся.

– Еще один звук, и кое-кто из вас пожалеет, что родился на свет! – прошипел он.

Больше никаких звуков никто не издавал. Гомер ушел, так и не придя в себя от потрясения, а Акула остался наблюдать, как Горбач с Македонским пакуют вещи Лорда. Вещи уместились в двух сумках. Их унес один из Ящиков. Лорд перебрался в коляску и посмотрел на нас. За все время он не произнес ни слова, если не считать сказанного Акуле.

Сдержись он, может, Акула и дал бы нам попрощаться без свидетелей. Второй Ящик ухватился за ручки коляски, и Македонский зачем-то положил Лорду на колени куртку Горбача. Тяжелую, кожаную куртку, когда-то черную, а теперь черно-белую, потому что сначала она истерлась до белизны, а потом снова почернела от грязи. Это разрисованное, увешанное значками чудовище называли шкурой динозавра, и Табаки уверял, что она пуленепробиваема, как бронежилет.