Дом в Порубежье

Налил себе бодрящей жидкости и выпил ее. Прихватив горстку печений, возвратился в кресло и с волчьим голодом принялся пожирать их. Подобная жадность к пище удивила меня. Казалось, я не ел бесконечно давно.

За едой я оглядывал комнату, взгляд мой впитывал все детали и бессознательно рыскал, пытаясь нащупать какой-нибудь ключ к незримым тайнам, что окружали меня. Конечно, думал я, конечно же, непременно должно обнаружиться нечто странное. И в тот самый момент взгляд мой упал на часы, стоявшие в противоположном углу.

Я замер забыв про еду. Доносившееся тиканье свидетельствовало, что они идут, но стрелки показывали теперь, что до полуночи осталось совсем немного, хотя я помнил, что двенадцать они отзвенели задолго до начала тех странных событий, которые я только что описал.

Быть может, я поддался изумлению только на миг. Если бы стрелки оставались на прежнем месте, можно было бы решить, что они просто застряли и пружина тщетно пыталась сдвинуть их с места… не могло быть и речи о том, чтобы стрелки сами собой перевелись назад.

Но, несмотря на усталость, я все-таки сообразил, что вот-вот наступит двадцать второе число, а значит, я провел без сознания чуть ли не целые сутки. Минуту я размышлял, прежде чем вновь приступить к еде, ибо голод еще не оставил меня.

Утром за завтраком я, как бы случайно, спросил у сестры, какое сегодня число. Оказалось, что моя догадка точна и дух мой действительно отсутствовал на Земле весь день и начало ночи.

Сестра не задавала вопросов; мне и прежде случалось проводить за занятиями в кабинете день-другой – если книга или работа особенно увлекали меня.

Шли дни, но я все думал над смыслом того, что довелось мне увидеть в ту памятную ночь, и удивлялся, впрочем, прекрасно осознавая, что любопытству моему едва ли суждено удовлетвориться.

Глава V

Тварь в Яме

Мой дом, как я уже говорил, окружен огромным поместьем и одичавшим садом.

За ним примерно в трех сотнях ярдов располагается глубокая и темная расщелина, «Яма», как ее называют крестьяне. По дну ее лениво плетется поток, еле видный сверху из-за деревьев."

"Кстати, должен упомянуть, что река эта течет под землею, с востока втекая в ущелье и исчезая в его западном конце под утесами.

Через несколько месяцев после той ночи когда грезил я о великой Равнине – видение ли то было? – мысли мои обратились к Яме.