Однако враги не обращали внимания на нее; они подступали все ближе и ближе, и один из них нанес мне страшнейший удар, едва не проломив своей чудовищной лапой мой панцирь. Откинувшись на камень, я вновь облился кровью и едва не потерял сознание. Тут Горбатый схватился за Дискос и немедленно выронил его от боли, причиненной Великим Оружием. Тут он ударил меня еще раз, намереваясь покончить со мной, И о! в это самое мгновение Дева вбежала в самую гущу Горбатых и ударила ножом того, который бил меня. Вновь и вновь кромсала она его тело самым свирепым и решительным образом.
Тогда он повернулся и поймал Наани за одежду, разорвав ее надвое, и Дева вырвалась на свободу. И воззрите! Полное отчаяние придало мне силы; я крикнул, чтобы Наани бежала к плоту, разрубил Горбатого надвое и упал в обморок, спиной привалившись к скале. И о! Дева побежала прочь от Горбатых, а они не знали, следовать ли за ней или нападать на меня, и остановились. Дева же звала их, пытаясь отвлечь от меня; она думала тогда не о своей жизни, а только о том, чтобы спасти меня, но у меня уже не оставалось сил, чтобы бежать к плоту.
И о! Горбатые отвернулись от нее, и трое уцелевших принялись хитроумным образом окружать меня, неторопливо и с опаской – ведь они не были уверены в том, что я уже не способен причинить им вред. Заметив это, Дева испустила громкий крик, казавшийся таким далеким моим оглохшим ушам, и вернулась назад… нагая, она стремительно пробежала мимо меня, белая и безмолвная, словно смерть; лицо ее искажалось отчаянием, но глаза были предельно внимательны.
Она ударила своим ножом в плечо ближайшего к ней врага; тот взвыл, повернулся и бросился за ней, и о! Наани в полном безмолвии металась из стороны в сторону, быстрая, словно свет. Тогда к преследователю присоединились двое других, а Наани бегала между деревьев, и все трое Горбачей пытались схватить ее – неуклюжими, но быстрыми движениями."
"Кулак Наани сжимал нож; я понял, что она решила убить себя, когда силы откажут ей… в этот момент и сердце мое разорвется от горя.
Тут силы отчасти вернулись ко мне, но, оторвав от скалы свое тело, я только упал на лицо. А потом стал на колени и так отправился следом за ними и кричал – шепотом, потому что голосу моему не хватало силы. Тут фигурка Девы – белая и далекая – исчезла. Горбатые следовали за ней, но даже в слабости своей я заметил, что из-за полученных ран двое из них передвигаются несколько неловко: они отставали, но получивший от Девы удар ножом был упорен и бежал очень быстро.
