Дом в Порубежье

Конечно, Мастера знали об этом, но не имели другой возможности помочь мне, прежде чем Земной Ток обретет прежнюю силу. Осознав это едва ли не во мгновение, я с еще большим отчаянием бросился вперед.

Однако я по-прежнему ожидал, что Сотня Тысяч придет ко мне на помощь, но люди не шли. А вокруг меня снова ревели чудовища, слышались новые странные голоса, словно вокруг нас пробуждалось нечто, вовсе невиданное людьми. Наконец я увидел, что между мной и светлым кругом ползает разная мерзость, и понял, что мне предстоит последний и отчаянный бой.

Обнажив Дискос, я бросился вперед.

Тут дух мой ощутил недоброе. Я поглядел во тьму, надеясь, что Мастер над Монструваканами успел предупредить меня с помощью Дальней Речи. Но вспышек не было, и над померкшими огнями Великой Пирамиды царил покой. Уже после я узнал, что милый Мастер пытался предупредить меня об опасности, но все инструменты Наблюдательной Башни не действовали, как и прочие механизмы Пирамиды; остановилось даже движение великих лифтов, смолкли стенания воздушных насосов, и так было почти целый час – до тех пор, пока Земной Ток набрал прежнюю силу.

Великие миллионы оказались в преддверии смерти, пойдя ради нас на великое испытание.

Но тревоги миллионов и умственный зов Мастера над Монструваканами предупредили меня, и я внимательно огляделся. И о! поглядев вверх, я увидел над собой круг неяркого света. Одна из добрых и святых Сил нашего Мира пришла, чтобы оградить наши души от жуткого Зла, стремившегося погубить нас с Наани. Страх оставил меня, и, доверяясь Силе Святости, я направился вперед; до Круга оставалось четыре сотни шагов, и я еще надеялся доставить Наани под его защиту.

Но свет Круга сделался слабым, и меня мучил страх, что моя надежда окажется тщетной, если Земной Ток не вернет себе Силу. Однако я бежал быстро и с предельным вниманием.

И о! в тот самый момент из земли передо мной восстали три зверочеловека, приблизившихся ко мне с рыком. Первый был уже столь близко, что, не тратя времени на замах, я ударил рукояткой Дискоса в голову мерзкой твари.

А потом отпрыгнул в сторону и с предельным самоотречением и холодной яростью, не замечая Девы, как младенец покоившейся на моей левой руке, поразил обоих оставшихся зверолюдей, легко и точно орудуя великим оружием; гнев обратил мое сердце в холодный камень, и удары мои были жестокими. Я сразил их, даже не заметив того, не претерпев и малейшего ущерба. И о! тут послышался великий и радостный крик, ведший изнутри Круга.