Дом в Порубежье

И о! пав на колени возле нее, я затрепетал всем телом. Дева все смотрела на меня, а я что-то говорил ей непослушными губами.

Наконец ее озарило: она поняла, что мы действительно пришли в Великую Пирамиду, что каким-то образом я сумел доставить ее сюда, и она вдруг очнулась. Вдруг Наани простерла ко мне дрожащие руки в смертельной тревоге. Тогда я заметил, что кровь потекла из моих ран. Кровь хлынула потоком, ибо все мои раны открылись на бегу.

Но едва сила вернулась к моим губам, я сказал Наани, что люблю ее.

Туман застилал мои глаза, мы стояли на коленях друг против друга, а вокруг сотрясали воздух несчетные голоса, а эфир трепетал от духовного восторга.

Потом где-то вдалеке зазвучали голоса Мастера над Монструваканами и Мастера над Докторами; я не разбирал слов, но, теперь зная, что Дева живет, я был обязан бороться за собственную жизнь. И с этой мыслью я провалился во тьму.

Глава XVII

Дни любви

После возвращения к жизни я узнал, что меня подняли наверх на той же самой постели, на которой, как мне казалось, я совершал свой последний в жизни спуск в Страну Молчания.

Из недр нашего мира доносился глубокий рокот Подземных Органов, игравших далекий гимн в честь победы Жизни над Смертью, торжественная песнь прокатывалась над холмами, как чистый и светлый ветер, приносивший из глубин великий и древний напев Хвалебной песни. Как во сне ощущал я восторг миллионов, возносящих хвалу свершившемуся чуду. Однако все это происходило где-то вдали, я не мог открыть глаз и словно бы качался на неведомых волнах.

Лифт поднимался от уровня к уровню, и Ветер нес наверх ароматы Полей, где цветы росли вдоль всех дорог. Должно быть, я шевельнулся, потому что услышал голос Мастера над Врачами, радостный и негромкий, он велел мне отдыхать; ибо Дева чувствует себя хорошо. А потом я погрузился в туман, и настали дни, когда я только спал, не зная, жив я или умер.

После пришло время, когда я просто лежал, ни о чем не думая, а Мастер над Докторами наклонялся надо мной в тот час и в этот, окидывая меня проницательным взглядом.

Миновало еще какое-то время, и надо мной склонился некто другой, а потом я увидел и любимое лицо Моей Единственной, и глаза ее что-то тихо говорили моей душе. И жизнь вернулась в мое тело; должно быть, я чуть шевельнул рукой, потому что она взяла мою ладонь и поднесла к своему лицу. Наани не сказала мне даже слова, но счастье мое превратилось в естественный сон.