Домашний арест или новый папа по соседству

Я надеюсь…

Но как отсюда выйти и вывести из-под удара дочь?

Мои надежды о конструктивном разговоре со свекром разрушились, как карточный домик. Он сейчас увлечен каким-то новым способом замены суставов. Говорит только о нем… Шизик. Натуральный. Даже слушать меня не стал. Только спросил здорова ли я. Потому что давно за завтраками не видел.

О этот большой сумасшедший дом!

Открываю дверь и прислушиваюсь к звукам снизу. Судя по звону посуды, ужин в самом разгаре. В воздухе стоит запах жареной рыбы и выпечки.

Я искренне не понимаю, как эти люди умудряются дальше жить, не мучаясь совестью.

Угрожать смертью собственной внучки и дочери? Кажется, это шизофрения.

-Ну и чего ты здесь стоишь? - Слышу я скрипучий тихий голос из-за двери, и буквально подпрыгиваю на месте от неожиданности.

-Вы? - Делаю шаг вперед и чувствую, как мои глаза лезут на лоб. - Вы говорите?

Старуха Шольц ставит на стопер кресло и манерно поджимает губы.

-Это очень удобное прикрытие, дорогая. Никто не принимает всерьез страху, выжившую из ума после инсульта.

Мне хочется посмеяться в голос. Как тонко подмечено.

-Может быть, вы ещё и в футбол играете? Бегаете по ночам? - Хмыкаю, не испытывая к старой женщине сейчас ничего, кроме отвращения.

Столько лет притворяться немой?!! Да они тут все ненормальные!

-Чего нет, того нет, - разводит она руками. - Но зато с памятью у меня все отлично.

-У меня, знаете, тоже, - фыркаю, - прекрасно помню, как меняла подгузники то вам, то дочери. И раз вы говорите, что не жалуетесь на память, то вспомните все добро, что я искренне старалась вам дать и перепишите завещание на Валентину.

Нам с Верой ничего не нужно. Мы просто хотим жить… мы хотим уйти!

-Тише… - строго обрывает меня старуха. - Пойдём ко мне. Поговорим…

Я опасливо оглядываюсь на спящую дочь.

-Все хорошо с ней будет. Золотых антилоп никто не трогает…

Прикрываю дверь и все-таки решаюсь пойти за Алевтиной. Сдаётся мне, что она здесь единственный относительно нормальный человек.

Мы заходим к ней в спальню.

Когда-то хозяйскую. Это понятно по ее размерам. Здесь за то время, что меня не было, ничего не поменялось. Ни одной занавески или покрывала. Если быть совсем точной, то в комнате уже давно ничего не менялось. Подозреваю, что со смерти мужа Алевтины.

-Что? Тюрьму мою разглядываешь? - Грустно усмехается старуха. - Вот такая она - цена мечты, милая девочка.

Не понимаю, о чем она говорит, даже не пытаюсь, потому что пришла сюда за другим.