Домашний арест или новый папа по соседству

-С новым годом, Наденька, - шепчет мне Аронов, со звоном дотрагиваясь своим бокалом моего.

-С новым счастьем, - отвечаю тихо и позволяю себя поцеловать.

-Ты знаешь, - ухмыляется Иван, - я так долго думал, что тебе подарить. Хотелось очень личное, искреннее. И вот…

Он достаёт из кармана голубой мешочек с золотыми буквами, который, наверное, узнает каждая девушка.

-Подставь ладошку, - просит и высыпает мне на нее маленький сияющий золотой ключик.

-Ух… - выдыхаю заворожено. Это одновременно просто и невозможно красиво.

-Давай, я надеть помогу. Повернись спиной и подними волосы.

Сначала Иван нежно целует меня в шею, а после застегивает цепочку.

-Спасибо, - улыбаюсь, разворачиваясь в его руках и прижимаюсь поцелуем к губам. - У меня тоже для тебя есть подарок.

Я бегу к сумочке, которая лежит на диване.

-Правда, это не совсем чай… Вот, - достаю красивый конверт, - это чайная церемония. Ты сможешь заказать ее или домой или сам поехать в кафе… - смущаюсь, чувствуя себя дурочкой.

Ну мне действительно неловко, что мужчине, который подарил мне половину квартиры и ювелирное украшение, я дарю поход в кафе.

-Сходим вместе, как «откинусь», - шутит Иван над своим положением. - Если ещё кого-нибудь не прибью.

-Лучше не надо, - с улыбкой качаю головой. Скольжу ладонями по мужской груди и прикусываю губку. - А что ты сделаешь, если я скажу, что надела то белье с цветочками?

Иван крепче сжимает мою талию. Его глаза вспыхивают голодным огнем. Это так приятно! И утробно зарычав, он вдруг как вампир набрасывается на мою шею, чуть прикусывая и тут же зацеловывая горящую кожу.

Я взвизгиваю от взрыва приятных ощущений по всему телу и смеюсь.

-Предлагаю отбросить в сторону все вежливые условности, - искущающе шепчет Иван, - и придаться крайне неприличным позам и фантазиям, что скажите, Надежда? Ммм?

-Хорошее предложение, Иван Дмитриеви… Ай! - Снова взвизгиваю и смеюсь, не успевая договорить, потому что меня подхватывают на руки и забрасывают на плечо.

Платье задирается практически до бедер.

-Женщина, пещера, любить… - кружит меня Иван.

Доносит до дивана, сваливает и, не давая ни секундочки опомниться, нависает.

-Где там мои девочки? - Жадно смотрит на грудь в вырез платья и облизывается.

Я чувствую, как вспыхивают от смущения щеки.

В прошлый, и единственный наш раз Иван пел «дифирамбы» моей груди. Сам не зная, что лечит этим мою многострадальную самооценку.