Домашний арест или новый папа по соседству

И, видимо, не только меня, потому что обернувшись в мою сторону, она вдруг начинает говорить совсем не то, что была должна.

-Когда в нашу службу поступил сигнал, мы конечно, сразу отреагировали, - говорит эта женщина. - Организовали проверку, опросили соседей и входе всех мероприятий выяснили, что сигнал был ошибочным. В квартире проживает прекрасная семья. Сытая, образованная, аккуратная. Со всеми актами вы можете ознакомиться лично…

От облегчения я закрываю глаза. Как? Что это вообще за чудеса?

-Мы бы тоже хотели пригласить своего свидетеля, - говорит мой адвокат.

- Раз уж пошли в ход такие аргументы.

К кафедре выходит Лина.

-Как представитель лаборатории, я бы хотела предоставить суду доказательства того, что истец предпринимал попытки опорочить честное имя ответчика. Попросту отравить. Прошу вас, Ваша честь, ознакомиться с результатами экспертизы содержимого кофейного стакана…

А дальше начинается жесть. На проекторе откуда-то берутся кадры с камер, где свекровь угощает меня кофе. Валентина Ионовна картинно хватается за сердце и требует врача, чтобы зарегистрировать покушение на ее жизнь.

Кричит, что это подстава. И отпечатки тоже. А она - заслуженный врач и прочее. Мой адвокат выдвигает дополнительный иск и в качестве отступных предлагает условия разделения родительских прав при которых мой бывший муж видит ребенка раз в две недели. Три часа. И только на общественной территории, контролируемой камерами видеонаблюдения. Этим он фактически ставит свекровь в положение, когда в клинике круглосуточно поселится прокуратура и будет контролировать весь поток лекарств, если она позволит делу со стаканом дойти до разбирательств.

Мой бывший муж решает сыграть в «хорошего полицейского» и начинает петь суду, что ему совершенно не приносит удовольствие раздел ребенка. Ему главное - чтобы дочь была счастлива. Он ради этого на все согласен. В браке или нет…

Суд удаляется для вынесения решения.

Приставам приходится вызвать дополнительную охрану, чтобы мои, конечно и исключительно доброжелательные родственники не получили доступа ни ко мне, ни к Лине.

-Я не думала, что ты сама решишь выступать, - шепчу я сестре Ивана. - Тебе не страшно?

-Я тебя умаляю, - фыркает она. - Что с меня взять? Кроме собачьего корма.

Почувствовав, что суд явно на нашей стороне, я даже выпиваю стаканчик сладкого кофе, но съесть так ничего и не могу. От вида печенья и шоколадок к горлу подступает тошнота.

Зал затихает, когда судья возвращается.