Она тихо спустилась и села на нижней ступеньке лестницы, сжимая в руках стакан. Лео, обнаженный по пояс, качал пресс. Кожа блестела от пота, мышцы красиво бугрились.
Наверняка, он ее заметил, но не подал виду, продолжая упражнение. И лишь когда закончил и сел, поманил ее к себе.
— Доброе утро, Динь. Чего не спишь?
— Доброе, — она подошла и протянула ему стакан. — Без тебя пусто, не спится.
— Ты опять стащила мой халат.
— Он пахнет тобой.
Лео хмыкнул и отпил из стакана.
— Как ты? Покажись.
Дина сразу поняла, о чем он просит, и без стеснения скинула халат и медленно повернулась, позволяя ему рассматривать тело.
— Отлично, синяков нет. Сильно болит?
— Мог бы и оставить один, — пожаловалась она.
— Зачем, сладкая? — Он допил коктейль и отставил стакан.
— Ну-у-у… Как метка. Что я — твоя, — засмущалась Дина.
— Ты и так моя, без меток. Пойдем, кое-что покажу."
"Он не позволил ей одеться, взял за руку и повел в заднюю часть подвала, в темницу.
— Смотри.
Он снял со стены широкий деревянный паддл и подал его Дине.
Тяжелый, с одной стороны он был идеально отполирован, а с другой имелась выпуклость в виде сердечка.
— Если им бить по ягодице, в одно и то же место, то получится синяк в виде сердечка. Это понятно?
— Ага… — кивнула Дина, размышляя, не собирается ли Лео показать ей, как это делается.
— Так вот, сладкая моя девочка… — Он отобрал паддл и повесил его на место. — Если когда-нибудь ты захочешь кого-то, кроме меня, я закажу такой же, но с надписью «Динь — моя саба».
И с огромным удовольствием помечу тебе обе ягодицы. Понятно?
Он говорил добродушно, но не шутил. Дина ясно поняла, что так оно и будет. И даже представила, как лежит на станке для порки, попой кверху, а Лео шлепает ее ужасным паддлом, выбивая надпись.
— Д-да… Мастер… — пролепетала она.
— Ди-и-ина… — протянул Лео, взяв ее за подбородок. — Ты уже хочешь испробовать его на себе?
Она не стала врать, прикрыла глаза в знак согласия.
Лео накрыл ее грудь ладонью и больно сжал.
— Ох…
— Разведи ноги.
Лео потрогал половые губы и показал ей влажные пальцы.
— И что мне с тобой делать? — спросил он нарочито сурово.
— Наказать? — предположила Дина.
Он усмехнулся и подвел ее к столу, уложил на живот. Бедро втиснулось между ног, разводя их в стороны. Зашуршала ткань, твердый член уперся в промежность. Лео наклонился к уху и прошептал:
— Любить, Динь. Любить до беспамятства.
