Вот он и старается этого не показывать, а если он станет ходить на физкультуру, а тем более – окажется в спортивной команде, скрыть такое будет гораздо сложнее. Вот мы и придумали всю эту ситуацию с травмой головы. Внешне это не заметно, на глаз не определить, а отмазка замечательная.
– Пожалуй, – кивнула я, вспомнив, что в команду Эрика попытались зазвать в первый же день. – А зачем возраст прибавлять?
– Солнышко, скажи, разве Эрик выглядит на шестнадцать?
– Нет. И я тоже не выгляжу на свои годы, – улыбнулась я.
– Забавно, мы все уменьшаем свой возраст, а Эрик – увеличивает.
– Скоро и он станет уменьшать. А пока лучше так. Ему осталось менее двух лет до обращения, и он резко начал набирать форму – кинулся в рост, обрастает мускулами.
– И, кстати, – ухмыльнулся Дэн, – он ни дня в жизни не качался. Всё и так прёт, без всяких тренировок.
– У нас примерно то же самое, – вступил в разговор Дуглас. – За год-два до обращения мы начинаем становиться... вот такими. Это нечто вроде сигнала, потому что такого точного возраста обращения, как у вас, у нас нет, разброс бывает до десяти лет.
Но это происходит в уже взрослом возрасте, и после мы уже не меняемся. У вас же это происходит с подростками, которые потом ещё долго растут и взрослеют.
– Нас, помню, это больше всего поразило в Рэнди, – покачал головой Ричард. – Она была так похожа на нас, но, вместе с тем – именно в этом отличалась, продолжая расти после обращения. Про её крылья мы тогда ещё не знали.
– Но, даже несмотря на это – наши виды так похожи, – Фрэнк легонько поцеловал меня в волосы.
– И пусть мы превращаемся в разных существ, суть одна – все мы являемся оборотнями в той или иной степени."
"Хммм... Кстати об оборотнях... Я всё же решила проверить свою безумную теорию. Взглянув на лежащего рядом со мной щенка, я негромко произнесла:
– Малыш, хочешь шоколадку?
Щенок тут же повернул голову, а его взгляд направился точно на батончик, лежащий на диване, рядом со мной. Потом он поднял на меня взгляд и совершенно осознанно кивнул.
Закрепим успех. Не делая ни единого жеста, я снова спросила:
– А, может, ты хочешь мюсли?
Голова собаки отчётливо мотнулась, после чего правая лапа указала на шоколадку.
– Собака понимает человеческую речь! – восхищённо присвистнул Роб. Все остальные, замерев, молча наблюдали за мной.
Я ещё раз взглянула на щенка – поднятые ушки, черные глазки, с интересом глядящие то на меня, то на шоколадку, абсолютное дружелюбие на мордашке и... всё ещё поджатый хвостик.
