Возможно, на этот раз два школьных года пройдут для меня не так уж и ужасно?
Когда отец спустился в магазин, я стояла за прилавком, углубившись в одну из новых книг, наслаждаясь захватывающей историей и шоколадом, отламывая кусочки от лежащей на прилавке плитки. Подойдя ко мне, он тоже отломил кусочек и закинул себе в рот.
– Мистер Гуднайт всё ещё кладёт тебе в книги шоколадку?
Мистер Гуднайт был одним из немногих в издательстве отца, кто лично знал настоящего владельца. Он был одним из старейших работников, стоял у истоков издательства и знал меня с рождения.
Сменив много должностей, побыв даже вице-президентом, он ушёл в отставку с этого поста лет десять назад, по возрасту, но не смог сидеть без дела, поэтому сейчас руководил упаковкой заказов для магазинов. Точнее – наблюдал за ней. Должность была для него вообще-то придумана, он просто наблюдал даже не за правильностью вложений, а лишь за тем, чтобы все наклейки на упаковках были в нужных местах. Все любили милейшего старичка Гуднайта и подыгрывали ему, делая вид, что его работа реально важна.
И уже много лет, при упаковке заказа в наш магазин, где бы тот не располагался, он лично вкладывал в коробку плитку шоколада, молочного, как я любила.
– Он всё ещё считает меня малышкой, – покачала я головой.
– Ты и есть малышка, – приобняв, отец нежно поцеловал меня в макушку.
– Для тебя я навсегда малышка, – улыбнулась я. «А для всех остальных – оглобля». Но этого произносить вслух я не стала.
– Зря ты аппетит перебиваешь.
Бабушка ждёт тебя обедать.
Я вздохнула. «Бабушка»! Как же всё-таки тяжело вновь притворяться, даже оставаясь наедине, без посторонних. За последние шесть лет я отвыкла от этого – в родной Долине никого не удивляла внешность моих родителей. А вот людям это показалось бы не просто странным, а невозможным. Отсюда «бабушка» и «брат».
Если бы окружающие только догадывались, что из нас троих только моя мама – человек, и лишь она выглядит на свой настоящий возраст – семьдесят шесть лет.
А я, хотя и учусь всего лишь в десятом классе и вру всем, что мне шестнадцать, на самом деле отпраздновала прошедшей весной свой полувековой юбилей. И если бы те дамочки, что кокетничали сегодня с моим отцом, узнали, что на самом деле он гораздо старше Колумба – они бы в ужасе убежали от него. А может быть и нет. Мама же не убежала..."
"Размышляя об этом, я поднялась в квартиру и прошла на кухню, где меня уже ждала тарелка ароматного супа.
