Даже сквозь закрытые веки пробивался яркий свет. Я попыталась открыть глаза, но тут же снова зажмурилась. И застонала от резкой, обжигающей боли в ноге.
Что случилось? Где я? И почему мне так больно?
Я попыталась увернуться от бившего в нос запаха, но у меня ничего не получилось.
– Вот и очнулась! – снова первый голос. – Старый добрый нашатырь никогда не подводит.
Запах исчез. Ну, хоть это хорошо. Но обжигающая боль в ноге становилась всё сильнее. Я осознала, что лежу на чем-то твёрдом, и попыталась подняться, но это мне не удалось.
Ремни крепко держали мои руки, ноги, даже голову, я была буквально опутана ими. Да что же это такое?
Я снова попыталась открыть глаза, и в этот раз мне это частично удалось. Яркий свет слепил даже сквозь ресницы, но, скосив глаза вбок, я смогла кое-что рассмотреть.
Большая комната. Белая. Мебель – шкафы, столы, ещё что-то непонятное, – тоже белая. Стекло, металл. Что-то знакомое, но что?
Очень похоже на медицинский кабинет или операционную. Я видела такое в кино, но сама никогда не сталкивалась.
Почему я тут? Я же никогда не болею, меня даже травмы обошли стороной, максимум – разбитые при падении со скейта коленки. Но сейчас, эта жуткая боль в ноге… Может, дело в ней? Я каким-то образом поранилась, и меня лечат? Но как я умудрилась пораниться? Может, машина, в которой меня везли, попала в аварию?
Глаза понемногу привыкали к свету, и я снова подняла их, глядя перед собой. Надо мной нависала странная, огромная, ярко светящаяся конструкция, которую я узнала – такой «светильник» бывает только в операционных, перепутать невозможно.
Мне делают операцию? Но кто?
И, словно в ответ на свои мысли, я увидела две фигуры, склонившиеся надо мной, точнее – над моими ногами.
– Как видишь – никаких признаков регенерации, хотя она уже в сознании. Так что эту версию можем отмести. И сознательное, и бессознательное исцеление исключаем. Итак, какие ещё варианты?
Я снова рефлекторно дёрнулась, но ремни удержали меня.
– Почему я связана? Что происходит. Мне больно!
Одна из фигур переместилась к моему лицу, загородив от меня «люстру».
Глазам стало легче, но рассмотреть человека я не могла, видела лишь чёрный силуэт.
– Больно, значит? – в голосе сквозило любопытство. – Стало быть, боль ты чувствуешь?
– Конечно, – я не могла понять этого вопроса. – Все чувствуют боль.
– Многого же ты не знаешь, – снисходительно фыркнул человек. – Итак, ты не регенерируешь?
– Не больше, чем остальные люди. – Я не понимала этих вопросов.
