Я знаю, что такое терять близких, и чувствовать, что ты никому не нужна и являешься лишь обузой. Если мне, взрослому человеку, было невероятно тяжело переживать всё это, то не могу представить, какого маленькой девочке.
Каллен нажал кнопку с боковой стороны часов, и «трансляция» прекратилась. Внутри меня зародились смешанные чувства. Он показал это, чтобы уличить меня в ещё большем нарушении границ? Или всё же воспринял мои слова положительно? Дракон продолжал смотреть на меня требовательным, строгим взглядом, и я ощущала, как по спине от этого бегут мурашки.
— Так Вы. знаете, что Винсент заходит к Вам в кабинет? - в голове нашлось только это.
— Да. - Каллен отвечал спокойно. - В этом доме ничего не происходит без моего ведома. Особенно в моем кабинете. Винсент болтливый, но очень зоркий. Он знает лучше кого бы то ни было, что творится у слуг, стражи и даже у Эрики. Поэтому мне полезно, что большую часть своих разглагольств об этом он оставляет именно здесь. Я в свою очередь кладу на видное место весьма паршивые сигары в богатой упаковке и запираю все важные документы.
— Это умно. - я тоскливо улыбнулась, поджимая губы. - Но зачем Вы показали это мне?
Каллен вздохнул, оторвался от стола, на который облокачивался и прошел до своего кресла. В следующую секунду он скинул с себя пиджак, а затем и перчатки. Опускаясь в кресло, он весьма вольно закатала рукава рубашки, будто пытаясь ощутить себя свободнее хотя бы в собственном доме. И только теперь, когда мужчина частично освободился от всей этой красивой, утонченной одежды, которая была под стать светской броне, я заметила многочисленные шрамы на его руках.
Не оставалось сомнения, что ими было покрыто всё тело Каллена. Вереница порезов и ожогов, что узором ужаса запечатлели все сражения, через которые прошел дракон.
— Сядьте. - спокойно попросил он, извлекая из закрытого шкафчика сигару.
Впервые я ощутила, что этот мужчина просит, а не приказывает. Я кивнула и медленно прошла всё к тому же дивану. В это время Каллен закурил.
Я никогда не любила мужчин, которые травят себя никотином, однако стоило отдать дракону должное - он делал это невероятно обворожительно. Это очень шло его образу.
— Послушайте, я не умею это демонстрировать, однако я невероятно люблю свою дочь. -начал он, и у меня создалось впечатление, что рамки делового диалога стираются, а мы начинаем обсуждать нечто личное. - И я прекрасно понимаю, что в выбранном мною маршруте воспитания что-то идет не так.
