Онлайн-библиотека книг
Сам ни-ни! Я туда столько снотворного набухала, слона можно свалить…
– А если стреманется, мол, че не ем? – Стас зачарованно наблюдал, как мамины руки аккуратно раскладывают клубничины поверх листиков мяты.
– Скажешь: диабет, диарея, склероз. Что угодно!
Мама Фима вынула из шкафа банку с коктейльной вишней.
– На, открой. Должен же ты хоть на что-то годиться… Ну, а как все заснут, тебе и карты в руки. Говоришь, уже нашел, где силодар спрятан? Значит, достаешь сундук – и бегом ко мне.
– А с демоном как быть?! Он, типа, до фига нервный… – бормотал Стас.
– Домового не бойся! Он у меня под контролем, – заверила Мама Фима. – Я травки дам и оберег, мешать не будет…
– Но учти, мама! – заявил Стас, изо всех сил стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более веско и решительно. – Если что… То сидеть-то мы будем вместе!
Но он не услышал, как Мама Фима, склонившись над тортом, чтобы водрузить на него последнюю вишенку, тихо проговорила:
– Э, нет, сынок… «Если что», сидеть ты будешь один. А с меня хватит твоих фокусов…
Глава 13
«Последняя траурная ночь»
Вечером, когда уже совсем стемнело, около дома на Котельнической набережной остановилось такси, и из него вышли хмурая Раиса Ивановна, бледная Вика и вялая Алинка.
– Мам, а может, мы все-таки останемся жить в нашем доме? Ну, пожалуйста!.. Тут так здорово…
– Нет, дочка, даже не думай! – Вика решительно замотала головой.
– Поддерживаю, – энергично закивала соседка. – Алинушка, ты же сама слышала, что сказал врач: маме повезло, она еще легко отделалась. Кто знает, что будет в следующий раз? Конечно, надо съезжать, пока вы обе целы.
– Но домовой не виноват… – начала было Алина, однако Вика решительно прервала ее:
– Хватит! Чтобы я больше не слышала ни одного слова о домовом!
Алинка надулась и обиженно затихла.
– Раиса Ивановна, простите, пожалуйста… Но уже поздно, темно… И как-то не по себе. Можно мы сегодня снова у вас переночуем? А завтра утром быстро соберем вещи и…
– Не переживайте, моя дорогая, – Раиса Ивановна ободряюще похлопала ее по плечу. – Последняя траурная ночь у меня – это тоже традиция. Тут нет ничего особенного.
