Домовой

У того сначала даже не было сил подняться, и он выпил зелье лежа – просто поднял руку и вылил себе в рот всю оставшуюся серебристую жидкость до последней капли.

– Не много ли? – заволновался я.

Но Бор меня уже не слушал. Вскочив на ноги, он выбежал на балкон, а я за ним следом. Мы появились в тот самый момент, когда бретелька на комбинезоне Алины с треском разорвалась.

– АААААААА! Мамааааааа!!!!!! – закричала девочка.

Люди на улице ахнули. Вика побледнела и сползла на пол. А Бор, не мешкая ни минуты, прыгнул следом.

И время точно остановилось. Будто в кино при замедленной съемке я увидел, как домовой подхватил девочку в воздухе, крепко прижал к себе и вместе с ней залетел в окно квартиры несколькими этажами ниже.

На какое-то время все трое зрителей, находящихся в квартире, буквально онемели – ведь они не видели Бора и никак не могли понять, что произошло на самом деле. Первой пришла в себя ведьма и закричала сыну, указывая на Вику:

– Чего замер?! Хватай мамашу! Она же сейчас весь дом на уши поднимет!"

"Но ошалевший Стас все еще не двигался.

А Вика уже вскочила на ноги и бросилась к двери. Мама Фима преградила ей дорогу, но Вика смела ведьму со своего пути, похоже, даже не заметив, и выскочила из квартиры. Я заколебался, не зная, что делать: то ли бежать следом за хозяйкой, то ли остаться и покарать наших врагов. Но те, похоже, тоже не собирались надолго здесь задерживаться. Ведьма кинулась собирать свою колдовскую атрибутику, а ее сыночек, побросав все, рванулся к двери – то ли чтобы догнать Вику, то ли – скорее всего! – чтобы самому унести ноги. Но не успел он выскочить в прихожую, как дверь распахнулась сама. На пороге стоял Бор, и его улыбка явно не сулила нашим недругам ничего хорошего.

– Здравствуйте, ребятушки, здравствуйте, козлятушки! – угрожающе проговорил он. – Ваша мама пришла – всем люлей принесла!

Не буду скрывать, мне очень хотелось остаться и посмотреть, что будет дальше.

Но тревога за Алинку оказалась сильнее. Так что я все-таки выбежал на лестницу и, спустившись на несколько пролетов вниз, увидел на редкость трогательную сцену.

Вика, одновременно и смеясь, и плача, целовала дочку, целую и невредимую, а рядом смущенно переминался с ноги на ногу Андрей – в спортивном костюме, домашних тапочках, в руках он держал вилку, на которую был насажен пельмень.

– Мама! Мама! – щебетала Алина.