Он скоблил свою щетину страшным остро наточенным ножом каждое утро и первое время я до ужаса боялась, как бы супруг не вскрыл сам себе горло, но он так ловко управлялся лезвием, что позже я успокоилась и старалась в такие моменты не отвлекать его от опасной процедуры.
Дар внимательно посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой."
"- Война оставляет незаживающие раны в душе, каждую ночь я просыпался от воспоминаний того страшного времени. Но пришла ты и каким-то невероятным образом успокоила мою мятущуюся душу и если ты спишь рядом, сладко посапывая и закинув на меня ногу, то я высыпаюсь и кошмары меня не беспокоят.
Я убивал, Роза. По моему приказу жгли деревни врагов. Не знаю, оправдает ли это меня хоть сколько-нибудь, но женщин и детей мои воины не трогали. Не насиловали и не убивали. Но от поселений оставался только пепел. Я выполнял приказы главнокомандующего, Его Высочества Адальберта, ослушаться, значит, подвести под плаху не только себя, но и свой полк. Спасти невинных, женщин, детей, стариков, считал своим долгом.
Возможно, это и смиряет меня с жизнью. А теперь появилась и ты, Роза, дорогая, - он погладил мой затылок и, запутавшись в моих кучерявых волосах пальцами, потянулся ко мне, чтобы поцеловать.
Губы мужа были жёсткими, требовательными, другой рукой он резко поднял меня вверх и прижал к себе плотнее. Я охнула от неожиданности, а через мгновение расслабилась и отдалась ему со всей страстью, на которую была способна.
А ещё у меня пришли те самые дни, что свойственны всем женщинам.
И они были мучительными вот пару дней, как более-менее отпустило. Я немного расстроилась, потому что хотела малыша от Дарио. Но потом, по здравому размышлению, решила, что так даже лучше: нам нужно устроиться в жизни, купить дом, обжить его, начать получать стабильный доход.
- Дарио, - прошептала я, - ты же помнишь, - намекнула и муж с тихим стоном разочарования, опустил меня на землю.
- Ещё не закончилось недомогание? - спросил он, криво усмехнувшись.
- Думаю, пара дней и всё, - погладила его по широким плечам и прижалась щекой к груди, туда, где гулко билось сердце любимого человека.
- Поехали, - вздохнул супруг, - начинает смеркаться, а нам ещё нужно найти дом синьора Алдо Джентиле, он сдаёт комнаты и у него спокойно можно оставить наш фургон, никто ничего не украдёт.
Мы забрались на облучок, и Дарио подстегнул лошадей. Животные принялись осторожно спускаться по пологому взгорку, а я продолжала смотреть на окружающие нас красоты.
