Донор

Она верила в бога, пусть год назад ее вера слегка ослабла, но все равно она верила. Наташа была приверженцем традиционной религии. Так уж вышло, что со школы она знала и о дохристианском времени. Как бы ей ни нравились мифы разных народов — это все традиционно называлось язычеством. Как Наташа поняла, Рудра и был языческим богом, покровителем цыган. Еще одна вещь, непонятная для современного человека, — почему они не могли обратиться к этому Рудре там, в доме, в подвале или кабинете? Может, по той же причине, по которой христианин идет в церковь, чтобы обратиться к своему богу? Хотя террикон мало походил на храм, да и судя по тому, что они узнали, это скорее алтарь для жертвоприношений.

Нет, Рудра не походил на бога. Наташа считала, что ей лично не нужны посредники между богом и ей. Она могла обратиться к нему, сидя на кухне перед тарелкой макарон. И только демона нужно изгонять из какого-то конкретного места.

Бог он или демон, будет ли цыганка петь ему на своем языке или читать стихи Маяковского на французском, Наташе было все равно.

Лишь бы получилось. В этот дом она, конечно, больше не вернется, но ее напугали предположения Алексея, что тварям нужен не дом, а люди.

Когда старуха забубнила, сестры взялись за руки. Ветер поднялся почти сразу же, как из заваленного прохода в шахту вышел первый мертвец. Олеся и Наташа переглянулись и сильнее сжали руки. Старуха продолжила что-то бубнить, иногда повышая голос, мертвецы выходили и становились друг за другом, хаотично, но даже в этом виделся какой-то порядок.

Ветер завывал, срывал мелкие камушки с поверхности отработки и бросал в живых и мертвых.

Костя всмотрелся в темноту. Он плохо помнил, как оказался здесь и почему связан. Плохо? Он не помнил этого вообще. Костя догадывался, кто его мог связать. Вряд ли это были отец и Фарида. Костя перевернулся на спину, путы больно врезались в запястья. Он зарычал и со злостью взбрыкнул ногами, пытаясь упереться спиной во что-нибудь, чтобы подняться. Тьма слегка разрядилась, глаза привыкли, и теперь отчетливо был виден дверной проем.

На секунду в нем появился силуэт и тут же исчез. Костя замер, проклиная Наташу и ее сестру. Связав его, они обрекли его на смерть. Он все вспомнил. Мертвую мать, странное поведение отца, неваляшку, ос и…

Кто-то вбежал в комнату. Костя не видел, он услышал. Кто-то был в комнате. Пугало, что это не Наташа или Олеся. Как бы он их ни ненавидел еще минуту назад, сейчас он был бы им рад.

Звякнула неваляшка, и Костя повернулся на звук.