Донор

Назови мне номер своей карты, и через минуту я переведу на твой счет деньги. Как насчет, скажем, десяти тысяч долларов?

Шанита рассмеялась, и он осекся, умолкнув.

— Договоримся? Твоя подруга, которую ты с таким нетерпением сегодня ждал, тоже мне предлагала договориться, — отсмеявшись, сказала она. — Это ведь я тебе прислала сообщение с ее телефона.

— Ты врешь, — не поверил Евгений.

— Нет, это правда. Хорошенькая девочка. Правда, глупая, как пробка.

— Что ты с ней сделала?

Шанита снова засмеялась, и от этого мертвого, лязгающего смеха, напоминающего скрежет мятых труб по асфальту, у Золотарева по коже пошел мороз.

— Тебе будет неприятно узнать подробности нашей встречи, — сказала она.

— Ладно, — сдался Евгений. — Не хочешь отступных — звони в полицию. Пусть все будет по закону. Не забывай, что за самосуд тоже придется ответить. Убьешь меня — сама сядешь, и не на один год.

— Обращаться в полицию нет смысла. Прошли все сроки давности, я знакома с уголовным кодексом, — ухмыльнулась Шанита. — Тебе ничего не сделают, в худшем случае только пальчиком погрозят.

Проблема в том, что о твоем преступлении знаем только мы с тобой. Кстати, почему ты не спрашиваешь, как я узнала о том, что ты сделал?

Золотарев угрюмо молчал, и она вновь заговорила, не дожидаясь ответа:

— Дарья Фолина, твоя помощница, санитарка. Которую ты трахал и платил деньги за информацию о будущих донорах. К слову, она тебе ассистировала на той самой операции.

— Она умерла, — отозвался Евгений. — Покончила с собой.

Оставь ее в покое.

— Я знаю, она вскрыла себе вены, — кивнула Шанита. — Приоткрою тебе тайну — мне пришлось помочь ей в этом непростом решении. А перед смертью она мне рассказала много интересного. Когда к глазам человека подносят спицу, он становится весьма разговорчивым.

— Ты спятила, — дрогнувшим голосом проговорил Золотарев. — Я не верю тебе.

— Да мне плевать, во что ты веришь, — весело сказала она.

— Давай остановимся и поговорим нормально.

— Знаешь, что у меня в рюкзаке? — тихо спросила Шанита, даже не обратив внимания на предложение Евгения.

 — В мыльнице лежат пальцы ног твоей подружки, все десять штук. Из них можно сделать бусы или браслет. А в пластиковой бутылке со спиртом — язык, нос и уши. Кстати, в ушах даже остались ее сережки. Я просто забыла их вынуть. Вообще-то я планировала срезать с лица Нади кожу, но она постоянно рвалась, и я бросила это дело, только в крови перепачкалась. Но знаешь, что самое удивительное? Она еще жива.