Донор

 — У тебя есть зажигалка, селедка?

Она продолжала широко улыбаться. С открытым переломом ноги, растерзанно-иссеченными руками, истекающая кровью и облитая бензином, она сидела и счастливо улыбалась, словно чувствовала себя как никогда лучше.

Золотарев раздраженно похлопал себя по карманам, затем черты его лица разгладились, и он вновь зашаркал к байку. Поковырявшись в кофрах, он вернулся через минуту с коробком длинных охотничьих спичек.

— Я думаю, это будет весело и красиво, — совершенно спокойным голосом произнес он, подмигивая Шаните.

Пальцы сотрясала мелкая дрожь, и первая спичка сломалась.

— Не торопись, — посоветовала она, с усмешкой глядя на своего убийцу. — У тебя. Дрожат руки. Ты же врач. Хирург. Ты не имеешь. Права на ошибку.

— Закрой рот, или я вырву тебе язык, — буркнул Евгений. Вторая спичка тоже сломалась, и он скрипнул зубами, начиная закипать.

Шанита снова засмеялась тихим шелестящим смехом.

Лишь с четвертой попытки спичка была зажжена, и Золотарев издал ликующий вопль, глаза загорелись триумфом.

— Видишь, сука? — торжествующе прокричал он. — Тебе не отвертеться!

— Вижу, — выдохнула Шанита. — Ты проклят, больной ублюдок. Ты сам себя проклял. Запомни это.

— Пока, селедка. Жди меня в гости. Лет через сто, в забегаловке под названием «Ад». Приеду на новом байке и снова кончу на тебя.

Тихо шипя, спичка упала на волосы Шаниты, и те мгновенно вспыхнули, как гигантская свечка. Фигура обреченной женщины за доли секунды превратилась в ослепительно-желтый огненный столб.

Золотарев попятился назад, закрывая лицо от нестерпимого жара. Шанита была так близко, что ему чудилось, будто у него потрескивают волосы и ресницы. Внезапно убийца испытал неизъяснимый страх за содеянное, миллионами тончайших иголочек пронзивший его разгоряченную кожу. Он отступал шаг за шагом, глядя сощуренными глазами на человеческий факел, полыхающий нестерпимым жаром. Воздух наполнился зловонием горелой плоти, от Шаниты повалил дым.

Наткнувшись на мотоцикл, Евгений замер, не веря своим глазам — она медленно ползла к нему на четвереньках, издавая кашляющие хрипы. Ползла, оставляя за собой горящие следы, от которых в стылый воздух поднимались дымящиеся струйки.

«Убей ее. Закончи все это», — тяжело колыхнулось внутри, но он был не в силах пошевелиться, с суеверным ужасом пялясь на пожираемую огнем женщину.

— Проклятая б… дь! — визгливо крикнул он, приходя в себя.