Донор

 — Словно… словно кто-то невидимый зажимает ей рот».

— Девушка… — заговорил толстяк проникновенным тоном. — Девушка… мне кажется, я вас вчера где-то видел.

Она молчала, не шелохнувшись.

— Эй! Вы глухая? — начал раздражаться парень, щелкнув пальцами прямо перед носом неформалки. Наконец та осмысленно посмотрела на назойливого толстяка.

— Конечно. А кому же еще?

Двое приятелей новоявленного Ромео захрюкали, давясь смехом. Вероятно, реплика товарища показалась им удачной шуткой.

— Куда плывешь, рыбка? — осклабился парень.

Женщина отвернулась, и лицо толстяка побагровело, став похожим на старую свеклу.

— Я еще не закончил, — процедил он. — Чего молчишь?

Евгений спокойно сидел, сложив перед собой руки. Он перехватил взгляд женщины, почувствовав, как где-то внизу живота медленно и тягуче растекается тепло, словно липкий мед.

— Поехали с нами, — икнув, продолжал тем временем тостяк.

Неформалка медленно покачала головой.

Парень качнулся ближе и сказал, понизив голос:

— Я довезу тебя, куда захочешь.

Только сначала мы пойдем ко мне в ик… в машину. Ты когда-нибудь ездила в машине? А, деревяшка? Ты что, совсем ку-ку?

Она поднялась и, не глядя на хама, двинулась в сторону Золотарева. Толстяк проводил ее злобным взглядом, но один из собутыльников ему что-то сказал вполголоса, и тот нехотя передвинулся обратно к компании.

Повесив рюкзак на спинку стула, женщина села напротив Евгения:

Золотарев с равнодушным видом пожал плечами.

— Мне все равно, — бросил он.

Про себя он подумал, так ли это на самом деле, и после секундного размышления пришел к выводу, что он лукавит.

Теперь Евгений мог разглядеть лицо незнакомки с близкого расстояния, что он делал, не особенно стесняясь.

Она была некрасива. Тяжелый подбородок, слишком большой рот и слегка выступающие вперед зубы делали эту худую и высокую женщину похожей на лошадь, причем весьма вымотанную и изможденную, словно ее только что загнали в стойло после провальных скачек на ипподроме.

Густые, отливающие синевой волосы смоляным каскадом спускались чуть ли не до пояса.

«Глаза», — промелькнула у Евгения мысль.

Да, пожалуй, глаза — единственное, чем можно было гордиться при подобной внешности, решил он. Несмотря на отрешенность и полусонный вид, громадные темные глаза незнакомки буквально излучали притягательную силу, и Золотарев неожиданно поймал себя на мысли, что точно так же можно созерцать вечерний прилив.