Донор

Он даже не спросил, почему оба дома пустуют. Его все устраивало. Кроме того, дом был чудесным и еще по одной причине — Костя не замечал его на протяжении двух лет, что проезжал на работу через Васильевку. А возможно, его действительно не было. Долго ли при нынешних технологиях возвести двухэтажный дом. В общем, Костю не интересовало прошлое этого дома, он собирался все начать сначала, и дом будет значимой деталью в его настоящем и будущем.

Это было предупреждение. Предупреждение не соваться в дом. И, надо полагать, оно было не от официальных представителей власти.

Алексей решил не медлить. Твари боятся его, раз уж решили припугнуть. Когда появились Жанна с детьми, Леша едва не сдался. Твари знали его слабое место, вот и обратились близкими.

Страхов вышел из гостиницы в шесть утра и направился к автобусной станции. Минут сорок езды с одной пересадкой в Донском давали ему время еще немного подумать. Хотя времени подумать у него было с лихвой. Пять лет достаточно, чтобы распланировать дальнейшую жизнь не только свою, но и персонала с пациентами всей психиатрической больницы.

Выйдя из застенков режимного объекта, он знал, что будет делать и куда пойдет, но каждый метр, каждый шаг, сделанный в сторону злосчастного дома, дарили сомнения. Лешу не страшила уголовная ответственность, его пугало до колик, до судорог в конечностях то, что он никогда не сможет вернуть свою семью. Он вспомнил последнюю встречу с двойниками в гостинице. Ухмылки, осы, рисунок дочери. Что он значил?

Тягостное ощущение от вечерней встречи было слегка разбавлено.

Настроение не улучшилось, но легкость определенно пришла.

Алексей вышел при въезде в Васильевку. Решил пройтись пешком. Как подступиться к дому, он еще не знал. Пока надо было побыть где-нибудь поблизости. Первым на ум пришел Роман — сосед напротив, любитель «стрельнуть» сигаретку и понаблюдать в бинокль за соседями. Не исключено, что он до сих пор злится на Алексея за отобранное ружье. Сам виноват. Да и если с документами все в порядке, наверняка ему его вернули.

Слабое утешение, что пять лет приличный срок, чтобы забыть человека, не то что его проделки, все-таки было. Иначе придется ночевать под его забором. Потому что к забору своего… к забору дома, когда-то принадлежавшего ему, он подойти пока не решался. Если твари за двенадцать километров так смогли нервы помотать, у дома они церемониться не будут. Они убьют его.

Эта мысль, словно разряд тока, заставила ноги быстрее двигаться. Они убьют его.