Донор

Наташа отступила назад. Это был еще не страх, но уже и не просто недоумение.

Она хотела подойти и тем самым расставить все точки над «i». Сквозняки это или какие-то внутренние пучения почвы, она не знала, но собиралась понять это, взяв в руки неваляшку. Когда игрушка снова замерла, Наталья остановилась. В голову шли мысли о чем-то сверхъестественном, поэтому пока в мозгу не зародилась паника, Наталья отдернула руку, развернулась и, в несколько шагов преодолев лестницу вышла из подвала. Уже в кухне набирая воду в чайник, Наталья хохотнула.

«Ванька-встанька! Надо же! Тебя напугал краснопузый безрукий кусок пластмассы? Сколько тебе лет? — требовательно спросила сама у себя Наташа. — Черт!»

Ее только однажды смогла напугать игрушка, и было это лет двадцать назад. Да и не сама игрушка, если начистоту. Наташа играла на чердаке бабушкиного дома. Не совсем играла, но тем не менее она искала что-нибудь интересненькое. И нашла. В старом облезлом сундуке среди давно вышедших из моды вещей лежала кукла. Сейчас Наталья не была уверена, но тогда ей показалось, что у куклы седые волосы.

Скорее всего, блондинка с серебряным отливом. Наташе сразу показалось, что кукла тяжеловата для пустотелой пластмассы. Наталья перевернула ее лицом к себе и едва не отбросила — вместо лица была дыра. Когда кукла шевельнулась и из провала в лице высунулась крысиная морда, Наташа не выдержала и закричала. Крыса, испугавшись даже больше, чем девочка, тут же выпрыгнула и скрылась под грудой старых журналов. Кто сидел в ваньке-встаньке, Наташа не знала, но для собственного успокоения решила, что это какой-то зверек или на худой конец насекомое. И только вечером, когда она рассказывала об этом происшествии Косте, Наташа поняла одну вещь — раскачать игрушку могло что угодно, от крысы до сквозняка, а вот резко остановить… Но к утру следующего дня она забыла о своих выводах.

Константин замечал не совсем адекватное поведение сиделки, но что-либо делать с этим он не мог. Да и если здраво мыслить, что здесь такого, если к тебе проявляет симпатии, надо признать, красивая женщина.

Она же не вешается на него, а просто улыбается. «Она не просто улыбается, — одернул его здравомыслящий Константин. — Она улыбается так, будто ты разделся и тычешь ей в ляжку своим черенком. Да она едва слюну не пускает при виде тебя».

«Что я могу с этим поделать?» — огрызнулся Константин. Это был тот Константин, которому не чужд флирт с противоположным полом. В пределах разумного, ни разу не переходя за грань.