Дориан Дарроу: Заговор кукол

— И масла, масла лить больше! Оливковый. Самый лучший итальянский оливковый масло!

— Держу я, держу. Между прочим, устала уже. Закручивай быстрее, а то возишься… — она всхрапнула как лошадь и, перехватив клещи левой рукой, правой убрала с глаз рыжий локон. Синьор Марчиолло громко застонал, точно я не в единорожьих, а в его собственных внутренностях копался.

— Нельзя оливковое масло лить! — сердито повторила Минди. — Нель-зя! Оно сбивается. Комочками. Если этот идиот лил сюда оливковое масло, тогда понятно, почему…

Она ворчала, а я думал о том, что теперь точно не смогу избавиться от нечаянной компаньонки.

— Я не идиот, синьора, я директор цирка! Великолепного и Удивительного цирка Марио Марчиолло! — Белый цилиндр взлетел к низкому потолку, а на пол опустился уже темно-лиловым, с алой атласной подбивкой. Красиво.

Вот только оливковое масло в машины лить не следовало.

— Смотрите, — я продемонстрировал руки, покрытые черной пленкой масла, источавшего премерзостный аромат.

— Лукреция в слезах! — охотно подтвердил факт поломки Марчиолло. — Ты чинить.

Куда я денусь. Сама поломка была пустяковой, а работа весьма интересной — я получил великолепную возможность заглянуть внутрь куклы — но тем обиднее было видеть, как удивительное творение гибнет от людской глупости.

— Не оливковое. Техническое.

— Техническое! — повторила Минди, протягивая мне полотенце.

Марчиолло что-то залопотал на итальянском, Минди, итальянского не знавшая, но четко уловившая тональность речи, принялась возражать, накидывая цену. Марчиолло ответил… Минди возразила… Марчиолло замахал руками, попутно вернув цилиндру исходный белый цвет…

Я вернулся к работе. Разобрать. Разложить. Помыть. Собрать. И помолиться, чтобы треклятая кукла заработала.

— Синьорита, вы меня убивать! Грабить!

— Лукреция в слезах, — резонно заметила Минди, указав на единорога.

Лукреция в слезах, да и я вот-вот зарыдаю. Пальцы на правой сгибаются плохо, работы до вечера, если не дальше, а в кармане лежит письмо от Эмили…

Закончив торг, Минди присела рядом и тихо спросила:

— Глава 16. В которой говорится о замужестве, театре и негодном материале

Тетушка придирчиво разглядывала приглашение на гербовой бумаге.