Дорога домой

— На фоне того, что сегодня должно произойти, — видя эмоции майора, пояснил президент, — наши с тобой жизни, капитан, ничего не стоят. Именно поэтому нас так мало и идём без оружия, помни об этом и ничего не бойся.

— Не родился, господин президент, тот руконогий, которого бы я испугался, — вскинулся капитан, — умирать, не огрызнувшись, обидно.

— Умирать и огрызнувшись обидно.

Сотня тысяч лучших бойцов, представителей всех без исключения военизированных мулусов, выстроились в этот час в девять шеренг вдоль дороги мудрых.

Все, от рядового десантника до управляющих силами мулусов каеров, не смея шелохнуться, всматривались в падающую с неба чёрную точку. Вместе с вышколенным, отборным войском делегацию противоборствующей стороны встречали высшие сановники во главе с самим правителем Аусой. Площадь арены, один из символов непоколебимой власти династий мудрецов, оглашаемая грохотом двигателей идущего вниз республиканского челнока, замерла в ожидании.

— Здоровья и процветания тебе, правитель Гард, — произнёс глава вахнов, встретивший у трапа прибывшую делегацию.

— И тебе светлых потоков, правящий Ауса, — показал знания чужих приветствий президент республики.

— Совсем недавно, — вещал переводчик, — я имел возможность убедиться в чистоте твоих помыслов, правитель Гард. Позволь вернуть взятое и просить тебя и твоих подданных, — указал он на семерых одетых в гражданские костюмы мужчин, стоявших за спиной президента, — принять наше гостеприимство.

Только сейчас, пристально следя за идущими вдоль строя низкорослыми захватчиками, стоявший в почётном строю сотник Онго вдруг понял, почему совет мудрых пренебрёг традициями и издал кощунственный, близкий к смертельному оскорблению приказ.

Отвратительные люди, оскорбляющие своим уродством святую для каждого вахна арену, как всегда вызвали в сотнике жгучую злобу. Несмотря на шагавших рядом с людьми правителей, сотника так и подмывало броситься вперёд, ломать и крушить хрупкие ненавистные тела.

Родовой мулус Онго в этой войне понёс наибольшие потери, и это гнало его воинов остервенело мстить людям. Даже пояснения каера, утверждавшего, что война инициирована кем-то третьим, не смогла охладить поглотившую Онго ненависть. Понимая чувства многих, сотник подивился прозорливости совета, приказавшего десантникам под страхом отлучения сдать боекомплект.