Дорога домой

Понял?

— Потому что они не должны понять, что ты выжил.

— У меня есть шансы?

— Не знаю, — ответил техник, — нам сообщили, что вы, майор, обладаете какими-то особыми способностями к выживанию. Молись, чтоб так и оказалось.

Всё окончательно встало на места. Поняв, что смерти пилотов отнюдь не случайность, командование вспомнило о том, кому до сих пор умереть просто не позволяли. Кроме этого, Алексей оказался единственным человеком, вернувшимся с аномалии Вьятта в здравом рассудке. Он знал, с чьей подачи о нём не забывают, но сейчас, когда аптечка скафандра напичкала его успокоительными препаратами, мысль о главе контрразведки не вызвала негативных эмоций.

«А как красиво обставил, — думал Алексей, ожидая, когда аппарат втянут в шлюз, — армейский приказ, дёшево и сердито. Дэйсон знает, что я связан договором и не посмею отказаться. Зачем со мной препираться, тратить время, когда в руках и без того безотказные рычаги воздействия».

На деле оказалось так, как описывал старший техник.

Спустя двадцать шесть часов полёта, когда искра рассекающего пространство аппарата, взломав силовые поля, приблизилась к планете, засбоили и отключились все электронные системы. Две педали, зажатая между ног ручка управления и прозрачный фонарь кабины остались единственно подвластными ему механизмами.

Ворвавшись в ядовитую атмосферу, по-прежнему живой Алексей перевёл кораблик в горизонтальный полёт, несколько раз кинул его из стороны в сторону и, задрав нос, поспешно покинул мрачный каменный мир.

— Пошёл ты, и президент твой пошёл вместе с тобой, — дал волю чувствам Алексей. — Повторяю ещё раз, я никуда не еду. Делайте со мной что хотите, сажайте, стреляйте, вешайте, но больше я не двинусь с места. Одолели вы меня, Дэйсон, одолели.

С момента дебюта Алексея минуло почти три недели. По возвращении новоявленного пилота ВКФ ждала не дань лётной традиции в виде нашивок за первый боевой вылет, а тесная каюта эсминца, который на трое суток, растворившись в межпространственном переходе, доставил Алексея обратно на десантный транспорт.

Потянулись унылые будни, постепенно сгладившие раздражение от столь бесцеремонного с собой обращения. Однако, когда получил вызов в кают-компанию и увидев там устроившегося на диванчике главу контрразведки, раздражение вспыхнуло с новой силой.

— Помнишь, я как-то говорил, что пущу себе пулю в голову? — говорил Алексей. — Сейчас я к этому близок как никогда. Мне жизнь не в радость.