Дорога домой

Вместо ответа она развернула колпак голографического интерфейса в плоский экран и вывела на него транслируемое с камер зонда изображение. Несколько минут сотрудники центра с окаменелыми лицами смотрели на происходящее, в одной из комнат стоявшего на самом берегу океана дома.

— Этому конца нет, — опять заплакав, простонала Алина, — я с утра на этот дом наткнулась и с того момента не выпускаю их из вида. — Ведь кроха совсем, — повернув заплаканное лицо к Алексею ткнула она рукой в проекцию. — Разве это мать?

Ответить на вопрос никто не решился.

— Она его убьёт, — давилась Алина слезами, — дикие… господи… эти люди дикие. Разве может мать вытворять такое со своим ребёнком? Это не мать, — сказала она, вновь повернувшись к Алексею, — не может это животное ею быть. Мне кажется, что они даже на разных языках разговаривают.

— Включи звук, — распорядился Алексей.

К огромному удивлению, из динамиков вырвались всхлипывающие нотки родной речи и истеричный визг на мировом жандармском.

— Мы должны ему помочь, — всхлипывала она, ища поддержки стоявших вокруг людей, — я никогда себе не прощу, если не попытаюсь ему помочь.

Решение созрело за доли секунды. Решив не экспериментировать, двинул по недавно проторенному пути.

— Крымски, — окликнул он сержанта. — Мы к местной сети ещё подключены?

Найдя в Интернете изображения святых женщин, Алексей оторвал сержанта от просмотра сцен насилия.

— Это святые, — пояснил он, показав рисунки, — сейчас ты рисуешь с Алины образ, наряжаешь его в одёжки с картинок, не забудь это, — указал он на реющий над святым ликом нимб.

— Понял, — оценив задумку командира, осклабился Крымски.

Вернувшись к прерванной драме, попал на её завершение. Вырвавшись из цепких лап, объект насилия, громко вереща, выскочил на улицу, а покрытая пунцовыми пятнами худощавая тётка продолжала сыпать проклятиями.

— Включи перевод, — затребовал Алексей, когда бранные потоки пошли на убыль.

— Спокойно, — грохнул под сводами центра скрипучий голос. — Сара, спокойно, — уговаривала себя женщина, — дыши, тебе нельзя нервничать. О, мой бог, — вдруг запричитала она, — эта малолетняя свинья опять довела меня до истерики.

— Готово, — сообщил подошедший Крымски, — вот, — протянул он наушный микрофон.

— Иди сюда, страдалица, — подозвал Алексей Алину и вручил ей микрофон, — у тебя есть редкий шанс выступить в роли посланника Бога.